– Далеко отсюда?
– Нет. Время у нас есть, не переживай.
На улице, между тем, выглянуло солнышко. Леший с Лосиком перешли Большакова и потопали через запущенный сад, с палой листвой и грибами-навозниками.
"Они, говорят, съедобны. Только если не бухать перед и после приёма", – думал Леший.
В это время тропинка из сада вела их через какие-то помойки на земляной вал, в котором виднелись провалы, дующие сыростью.
– Вот там речка и течёт. А вон и устье!
Лосик вывела Лешего на берег Исети, где в тени клёна и тополей прятался величественный бетонный портал. С него изливалась широким языком вода реки Монастырки, порождая водопад с брызгами. Рядышком, крякая, плавали утки.
– Давай покормим зверьё!
– Это не звери, а птицы!
– Да какая разница! – сказала Лосик, достав из рюкзака хлеб.
– Так какие у нас планы?
– Сначала на вокзал, потом – на Сортягу. Там встречаемся с нашими ребятами, затем Манул ведёт нас на товарняк. Пока всё, что я знаю. Говорят, ехать будем в ночь, так что времени у нас вагон сейчас.
– Не проще ли на электричке сразу на Аять уехать?
– На грузовом интересней. Опасней, и интересней. Ты же сам знаешь.
Леший забил и закурил трубку, Лосик бросала камушки-блинчики в воду Исети.
– Лёша, у тебя прошла влюблённость?
– Наверное, да, хотя со стороны может выглядеть по-другому.
– Просто ты мне дорог, и не хотелось бы, чтоб ты расстраивался, если в моей жизни кто-то появится. Чтоб ты меня принимал и не огорчался. Это странно звучит сейчас, когда у меня никого нет. Мне, честно говоря, сейчас спокойнее одной. Но вдруг?
– Может, просто будем встречаться с тобой?
– Если будем встречаться, то рано или поздно придётся расставаться. Подумай, каково это. Я ведь не хочу просто так про кого-то говорить "мой парень". Для меня это муж и отец моих детей. Я смотрю чуть дальше во времени.
– Это считать вызовом?
– Нет. Просто я знаю, когда его найду. И, увы, это не ты. Тяжело быть ведьмой: слишком много знаешь о себе. И всё, что можешь позволить себе, находится в пределах сухих цифр: встретила жениха во столько-то, вышла замуж такого-то, родила столько-то детей, умерла тогда-то. Когда я получила эти сухие цифры, жизнь, которая могла бы заиграть новыми красками, посерела. Понимаешь, что ничего страшного не случится в обозримых пределах, но выше обозначенных цифр мне не прыгнуть. А у тебя – чистая случайность. Твоей судьбы не знаю ни я, ни Волк. Возможно, её знает Джа, Бог, Аллах, Провидение, Случай, Вселенная… Но не я, – слёзы выступили на глазах Лосика.
"Вот и поговорили…" – грустно подумал Леший и затянулся.
– Поэтому я готова перепробовать практически всё в жизни, чтоб наполнить её новыми смыслами. Быть ведьмой – это как быть смертельно больным. Каждый день жизни становится ценным. Поэтому я не отказываюсь от твоего общества. Ты хороший, Леший. С тобой классно находиться рядом. Но любовь и судьба – штуки не очень дружащие меж собой
– Обнимемся?
Они стояли, обнявшись и целуясь. Рядом падали последние листья с клёнов. Солнце то скрывалось, то появлялось снова из-за быстро бегущих низких облаков. Шумел водопадом портал подземной реки, шумела Исеть, шумел город. И никому не было дела до разницы между любовью и судьбой…
– Всё, хорош грустить! – Леший отстранил Лосика от себя, тем более, что поцелуи грусти стали переходить в поцелуи страсти, а предаваться страсти на берегу Исети, даже в таком пустынном месте, было бы моветон.
"Бля, Леший, тут такой романтичный момент, а ты о ебле. Почти кадр из фильма: "Он Любил Её, но Она Знала Свою Судьбу…", бла-бла-бла, тонна пафоса. Выдохни. Фрилав же! Вот и расслабляйся, чёртов романтик!", – за Лешего подумали его внутренние собеседники.
– Ага. Пора идти, – Лосик тоже взяла себя в руки, одёрнула одежду, подошла к "водопаду" Монастырки и умылась, – никогда не умывалась в городских речках. Надеюсь, не растворюсь от воды, собранной с города.
– Не растворишься.
– Стоит отдать должное, я чуть тебя раздевать не стала прямо тут, – Лосик, наконец, улыбнулась.
– Я о том же подумал. Но решил, что неэстетично было бы… – Леший запнулся.
– …трахаться на брегах Исети, чтоб стать приятным зрелищем для случайно забредшего сюда бомжа, или охранников со стройки на том берегу, – закончила Лосик мысль за Лешего.
– Фи, поручик!
– Нет, ты фи, поручик! Пойдём уже! – Лосик взвалила рюкзак на спину, её примеру последовал и Леший.
На "Большакова" они сели на пустой троллейбус, который неспешно вёз их на Вокзал.
На привокзальной площади, минуя всех цыган-попрошаек и гоповатых "золотодолларов", Леший с Лосиком за руку проследовали к табло станции, чтоб увидеть очередное стечение обстоятельств: городская электричка до Сортировки отправлялась через три минуты, а билет на неё можно купить внутри. Логичнее, конечно, ехать без билета, но тут уже поторапливало время. Да и была у Лешего примета: какой-то из участков пути лучше проехать "за денежку", отдавая "десятину" мирозданию, допускавшему бесплатный проезд. Следуя этой точке зрения, Леший кидал на обочину рублёвые монеты, подавал "аскерам" сам и помогал находить вписки страждущим. А Лосик, влекомая за руку, просто не спорила: душевные терзания у берегов Исети выжали её эмоции, и она решила довериться Лешему, хотя бы сейчас.