По дороге домой я обнаружила еще одно отличие этого времени - кофе с собой здесь просто не существовал! Пришлось терпеть до дома и только там заварить себе джезву.
Утром мать меня разбудила, дала овсянку на завтрак и включила радиоточку. Я даже не знала о существовании такого устройства! За мной зашла Света, и мы побрели в школу. По дороге она рассказала всё, что надо было знать о нашем классе, учителях и школе.
- Свет, а кто тот рыжый жирдяй, что помог мне встать? Чего он такой наглый? - спросила я.
- Это Коля Козлов. У него отец в мясном на Профсоюзной работает. - ответила Света.
- Мясник что ли? - я хихикнула.
- Ну да, а что? - Света почему-то не разделяла мое веселье.
- Как что? Это же смешно. Отец мясник, а гонору столько, будто отец - акционер ГазПрома.
Света нахмурилась и ответила:
- Так, я ничего про ГазПром не знаю. Но, вот, что скажу тебе. Они очень богатые. Мясо - дефицит. Хорошую вырезку достать только по-блату можно. Вот Колька и выпендривается. Без такого отца он ничего не стоит.
За разговором мы не заметила, как подошли к школе.
На пятом уроке у меня резко заболел живот. Я сразу поняла, что меня ждет. Это всегда случалось не вовремя. Я отпросилась у физички в туалет. Ну точно! Красная Армия перешла в наступление, как говорила моя школьная подружка Олька Маренкова. Я в растерянности вышла из туалета и побрела в сторону медпункта. Что же делать? Навстречу из-за поворота вышла Света с коричневым свертком в руке.
- Я правильно поняла? - спросила она.
- В смысле? Что поняла? - переспросила я подругу.
- Ну, у тебя эти дни? - Света сделала ударение на слове «эти».
- Ну, да. Как всегда, не вовремя. А ты как догадалась? - спросила я.
- Да ты побледнела вся резко и за живот держалась, когда выходила. - ответила она.
- Держи, - Света протянула мне сверток, который держала в руках, - ты же без сумки вышла.
- О! Спасибо! Ты - настоящий друг. Подождешь меня? - я успокоилась и направилась обратно в туалет.
Когда я развернула сверток, то удивилась. Нет, «удивилась» - это очень слабое слово. Я обалдела! В свертке была какая-то тряпка и вата.
- Светик, а ты тут? - прошипела я.
- Ага. Чего надо? - откликнулась она.
- Радость моя, а что ты мне принесла? Прокладки где? - я сердилась и сердилась не на шутку (ТАК издеваться над подругой в первый день - жестоко!).
- Какие прокладки? Ты о чем? Это опять твои современные гажеты? - спросила Света.
- Све-ет, ты серьезно? У вас тут прокладок нет? - я чуть не плакала.
- Да не знаю я о чем ты! Тебе помочь? Не знаешь как пользоваться? - с беспокойством в голосе спросила она.
- Да не надо. Я уже поняла, - моему расстройству не было предела.
Через несколько минут я вышла из туалета и утиной походкой, в сопровождении подружки, вернулась в класс.
***
Живот продолжал болеть. В медпункте мне дали лишь таблетку аспирина и отправили домой. Сердобольная Света вновь вызвалась меня проводить.
Дома я выпила чашку чая и прилегла поспать. Когда проснулась, то поняла, что мне стало легче, но чем занять себя я понятия не имела.
В большой комнате стояло маленькое, но уютное красное креслице. Рядом с ним торшер на лакированной ноге. Желтый абажур, с коричневой бахромой по нижнему краю, ярким пятном выделялся на фоне светлых в мелкий розовый цветочек обоев. Обычно, в кресле сидел отец и смотрел вечерние новости про непонятные мне съезды и пленумы. Но сегодня я настолько скучала, что стала перебирать книги на книжной полке. Внимание привлекла красивая книга в темно-зеленой обложке. Это был сборник романов Булгакова. Я повертела ее в руках и отложила. Еще немного побродила из комнаты в комнату. Темно-зеленая книга притягивала к себе как магнит.
Вечером мать застала меня застывшую в кресле и читающую «Мастера и Маргариту».
- Почему мне никто не сказал, что у нас есть такая книга? - я с порога «наехала» на мать.