— Не навредила. Лилит и Аскар обо всем позаботились. Подозреваю, что эта женщина сейчас может смело влезать в магические штормы, кровавые драки и прочие развлечения. Старых ошибок она уже не допустит. Так что в физическом плане на данный момент опасности нет.
— Ты действительно слишком избаловал ее, — усмехнулся Олеандр, поглаживая тыльную сторону женской ладони на его груди. — Она слишком привыкла потакать своим прихотям.
Асур чуть изменил положение головы. Со смуглого плеча соскользнула прядка волос. Смотреть в глаза, да и вообще на лицо Данте сейчас не было ну никакого желания. Чувствовалось, что тот обдумывает следующие слова, и они могут быть не лестными и даже разрушить то спокойную и доверительную атмосферу, что в данный момент просто неимоверно грела душу.
— Ты действительно считаешь себя просто прихотью для нее?
Не ожидая такого, Олеандр поднял взгляд.
— Когда-то я разрушил ее дом. Не стены, саму сущность. Я фактически убил ее семью, на несколько лет сделав одинокой и никому не нужной, как она считала. И свою новую семью, и свой новый дом она создала сама. Сестры, братья, друзья, которых она крепко к себе привязала, мы с Бьянкой. Она уложила себе под ноги целый народ и готова биться за них и за наш дом, которым стала целая страна. Лилит никогда не страдала скромностью запросов. Ты знаешь, Олеандр, она никогда не просит меня по мелочи, если может добиться этого сама. Да, Лилит вполне могла… могла быть с тобой и не спрашивая моего позволения. — Было заметно, как даже сама мысль о таком приносит боль синеглазому асуру. Он усилием воли сглотнул ком в горле и попытался выровнять дыхание. Все что осталось Олеандру это внутренне посочувствовать, впрочем, не позволяя отразиться этому на лице. — Я бы всё равно простил и даже понял. Она это знает. И я знаю. Но… — асур чуть прикрыл глаза и помотал головой, — ты ведь тоже часть её семьи. И порой даже куда более важен чем кто бы то ни был, даже я. Ты единственный кто не делал ей скидок после потери души, и достаточно ненавязчиво помогал лепить новую. Ты всегда был для нее авторитетом.
— Тогда тебе не кажется, что затаскивать своего нового «папочку» в постель — не очень правильно с ее стороны?
— Правильно? Это Лилит — ей не важны моральные принципы, созданные кем-то другим. И пусть в ее отношении к тебе есть что-то от дочерней привязанности, но она в самом деле любит тебя. К моей радости, не так как тебе хотелось бы, — совершенно по-мальчишески улыбнулся Данте, что сделало его действительно очаровательным и несколько ранимым. — Лилит просто не может не вмешаться, если кому-то нужна помощь. И она решила, что тебе она нужна. В другое время, может и удалось бы разобраться как-то по-другому, но в нынешнем положении Лилит лучше не нервничать. И раз она выбрала стратегию, мне оставалось только поддержать.
— Все равно не пойму — как ты со своей ревностью на такое отважился. Ты же потом изведешь и себя и её.
— Что-то мне подсказывает, — как-то странно искривил губы Данте, — что у нас не будет особенно времени на переживания. Лилит что-то задумала и постарается это провернуть до рождения ребенка.
Под настороженным взглядом асура, Олеандр кивнул. И как не хотелось бы остаться в счастливом неведенье, но он то не мог не чувствовать что происходит в мире.
— Она хочет защитить вас, свою семью. Но как всегда выбирает для этого странные способы, не особо интересуясь мнением и чувствами объектов своей заботы.
Смотря на женщину, спящую на его груди, не верилось, что она способна на что-то подобное. Такая хрупкая и нежная. И в то же время умеющая так изощренно причинять боль окружающим, доставая до таких мест в душе, о которых и сам не подозреваешь. Это вызывало восхищение, но в то же время некий страх перед ней. Так что начинаешь вдвойне уважать стойкость и упорность Данте, единственного, кто осмелился быть с ней настолько близким, чтобы каждое движение Лилит отражалось на нем, чтобы не оставлять ее одной среди толпы, чтобы греть и давать силы… и терпеть.