Ко мне тут же подлетел Дариус и напомнил, что остался всего час, а мы с ним ни разу еще не танцевали. А ведь действительно, что это я? Непорядок, надо исправлять.
- Золотко мое, большое спасибо за это, за этот... за всё, в общем. Я на века сберегу память о тебе и буду рассказывать внукам об иномирной красавице, что украла мое сердце во время этого страстного танца.
Саймон галантно поцеловал мою руку и отошёл на приличное расстояние, чтобы не нервировать и без того раздраженных и взвинченных мужчин. Вильгельм же в это время о чем-то горячо спорил с Карадамшаасом и Шахиром, стоя недалеко от меня. Недовольно нахмурившись, опустив плечи вниз, словно собирался или защищаться или нападать, с беспокойством посматривая в мою сторону, незаметно сжимал и разжимал кулаки.
Дариус тоже верно оценил опасную ситуацию. Женщина, что сейчас находится у него в руках, была слишком лакомым кусочком для таких сильных соперников, что пожирали ее голодными взглядами. Тем более, что она так никому и не дала никаких конкретных обещаний. И судя по её яростно сверкающим глазам, когда услышала о скорой свадьбе, ему надо быть на чеку и не спускать глаз с этой юркой ящерки. Того и гляди ускользнет из его рук, оставив только чешуйчатый хвост. А ведь она по незнанию может попасть к любому, из здесь присутствующих охотников, в ловко расставленную ловушку, и не факт, что там к ней будет достойное отношение. В открытую, конечно, никто не осмелится конфликтовать ни с Дариусом, ни тем более с императором. Но когда заядлый охотник чует дичь, разве может его остановить наличие разумных доводов. А они чуяли, уж в этом он мог быть уверен... И почему все его друзья, без исключения, сделали стойку на его женщину он даже смог и понять и простить им. Но без мордобоя сегодня, скорее всего, не обойдется... Так для успокоения своего эго и потешить самолюбие. Любому из них легко можно щелкнуть по носу и своей силой, и своим умом. Кровь забурлила в венах, предвкушая скорое веселье и выброс адреналина. Давненько с ними такого не было, чтобы из-за женщины драться и выяснять отношения. Тоска зеленая заела их за последние триста лет.
Все эти мысли молниеносно пронеслись у него в голове, пока мужчина вел свою даму сердца в медленном чувственном танце по паркету бального зала. Она была сегодня необыкновенно красива. Платье переливалось серебряными кристаллами в свете многочисленных люстр с магическими огнями. До самых бедер оно облегало ее, как перчатка, четко очерчивая все аппетитные изгибы идеальной фигуры: округлая полная грудь, длинные стройные ноги, тонкая изящная талия, гордо выпрямленная спина. Маг словно держал в руках редкую коллекционную гитару, что видел в ее мире на выставке музыкальных инструментов. Эва была сложным инструментом, но если приложить усилия, то смогла бы заиграть в его умелых руках пронзительной, незабываемой мелодией, скрашивая темные звездные ночи звуками страсти и любви. Только сначала нужно избавиться от всех желающих подержать в руках его уникальный музыкальный инструмент. И сегодня он собирался это сделать верным проверенным способом. Сначала священный обряд соединения душ, а потом и тел. В его доме на теплом и ласковом берегу Караниории.
На протяжении всего танца, Дариус крепко прижимал к себе гибкое, податливое тело Эвы, нежно поглаживал ее по спине, украдкой целовал шею и всячески показывал, что эта женщина его. Его муза, его гитара, его будущая жена. Ему казалось, что любимая давно простила его за похищение и разлуку с сыновьями. Во всяком случае еще ни разу за весь вечер он не услышал ни одной претензии или намека на желание возвращаться в свой мир. Такая Эва ему очень нравилась. Кроткая, сговорчивая, покладистая. А что тому причиной он особо старался не задумываться, списывая все на то, что она просто смирилась со своей судьбой. Тем более он не самый худший вариант. Даже один из лучших. Придя к таким выводам, маг с энтузиазмом быстро-быстро закружил Эву по залу. Она счастливо смеялась и лучи счастья и радости согревали его холодное, черствое сердце. Запрокинув голову к расписному потолку, девушка радовалась и веселилась, как в последний раз. Хотя в ее случае ни в чем нельзя быть уверенной. Может, и в последний... Поэтому он великодушно потерпит ее танцы с другими этим вечером, пусть наслаждается мнимой независимостью и ложной свободой, недолго осталось...