- Прикройся, мистер Совершенство!
Моя фраза ещё звучала в воздухе, а на встречу нам уже бежал слуга с большим шелковым халатом и с уютными домашними тапочками. Вот это сервис!
- Пойдем, сокровище моё. Отдохнёшь, поспишь, а завтра покажу свои владения, - он покровительственно приобнял за плечи и повел в сторону входа. - Глядишь и передумаешь бегать от замужества. От моей жены, да упокоит ее душу Великий Темный Атор, остался идеальный порядок и прекрасная организация хозяйства. У меня замечательный дом, семейное гнездышко.
- Прости, если лезу не в свое дело, а что случилось с твоей женой?
- С которой? А-а-а-а, с последней? Так плохо себя вела, очень плохо. Пришлось ее съесть. Буквально в прошлую каладу, ты совсем чуть-чуть опоздала для знакомства с ней. Мариель бы тебе понравилась. И на вкус тоже.
От последних слов меня начало подташнивать. Если все сказанное - правда, то у меня большие, очень большие, просто гигантские проблемы, размером примерно с одного огромного красно-черного дракона. Вот это я попала. Ведь, что я знаю по сути об этом наглом звероящере? Сумасшедший, отчаянный, бесстрашный, имеет четырех сыновей и одну съеденную жену. А может и не одну?
Единственная надежда, что Дариус не держал бы в друзьях каннибала.
- А твоя жена тоже была драконицей? - стала я аккуратно прощупывать почву.
- Это всё, что тебя сейчас интересует? Да, она была очень красивой драконицей. Наследницей белого клана драконов.
- А сколько всего у тебя было жен?
- Дай-ка подумать... Пятнадцать, кажется но могу и ошибаться.
- Всех съел?
- Зачем всех?! Только самых непослушных.
- А людей ты тоже ешь?
- Ты пытаешься выяснить сожру я тебя ночью или нет?
И пристально изучая мое позеленевшее лицо в дворцовом холле при свете ярких свечей, отрицательно покачал головой и успокоил:
- Не сожру, спи спокойно, моя сладкая конфетка. Потерплю до завтрашнего ужина, - и глаза такие серьезные, с вертикальным зрачком и светло-зеленой радужкой, смотрят испытывающе и изучающе, заглядывая в самую душу.
Жуть жуткая...
- Эй, ты кто, жуткая рептилия! И куда дел весельчака и моего приятеля, Саймона? - пыталась я изо всех сил разрядить нервную обстановку. Как-то тревожно вдруг стало. Понятно, что думать надо было раньше, но когда меня это останавливало от безрассудных поступков.
- Эва, мне две тысячи лет, знаешь, как скучно жить такое бесчисленное множество однообразных и скучных веков, лет, дней,часов?
- Даже не представляю! Как? - может, если ему заговорить зубы, он забудет, что хотел мною поужинать?
- Порой от тоски хочется выть и лезть на стену, как последнему блохастому оборотню.
- И ты развлекаешься тем, что лакомишься наивными гостьями или тем, что пугаешь их своими жуткими брехливыми байками?
- Как знать, моя жемчужина, как знать... А сейчас быстро спать! Твоя комната уже готова, беги-беги!
И только я повернулась, чтобы следовать за слугой, как под сводами высокого потолка холла разнесся жалобный и надрывный плач младенца.
- Ты ещё и младенцев ешь? - в ужасе округлила глаза.
- Конечно, на завтрак. Не люблю тяжёлую пищу, - мрачно и пряча от меня взгляд, неохотно пробурчал дракон.
- Саймон, ты ведь знаешь, что я от тебя не отстану? - уперла руки в боки и сверлила требовательным взглядом, пока он не сдался.
- Это моя новорожденная дочь.
Мы стояли в сонной тишине спящего замка и прислушивались к душераздирающему плачу младенца, который и не думал стихать.
- А это нормально, что она так долго плачет и ее никто не успокаивает? - сердце разрывалось от ее горьких рыданий.
- Почем мне знать! Ей всего пару недель. Няньки должны хорошо следить за ее самочувствием и здоровьем.
- А ты? А ее мать?
- Эва, иди уже спать. Давай завтра, а? - с надеждой и очень устало посмотрел на меня дракон. Но видя мой скептический и решительный настрой, сдался. - Ладно, пойдем посмотрим, что там такое.
Мы быстро поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошли пару дверей и остановились у третьей. Новоявленный, молодой папаша беззвучно толкнул дверь и нам открылась пренеприятнейшая картина: довольно молодая женщина, очень красивая надо сказать, стояла над детской люлькой, держа в руках крошечный сверток и нещадно его трясла в своих руках, зло приговаривая: