Все это моя любящая жена поведала мне вполне добровольно, даже к пыткам прибегать не пришлось. Хотя, признаюсь, очень хотелось. Но я хорошо помнил о ее положении и не мог позволить рисковать своим ребенком. Хотя закрадывались сомнения, что он вполне мог быть и не моим, с Белых станется подсунуть мне чужого, выдав за наследника или наследницу. Хотя девочек у нас не рождалось очень-очень давно, несколько столетий точно. Но она клялась, что это мой ребенок и это будет девочка. А избавиться от нее хотела, чтоб рождением дочки не усилить еще больше лидирующее положение клана Черных Бранов.
Какие же они недальновидные эти Белые, подумалось мне на тот момент. Ведь можно было объедениться и управляли бы уже наши общие дети Долиной, но нет им всегда было мало. Мало власти, мало золота, мало своих женщин.
Я принял непростое решение оставить супругу в своем замке на время ее беременности, а после родов выгнать с позором обратно в свой гнилой клан. За ней строго следили, за всей ее пищей, за всеми ее действиями, словами и особенно за приходящими в гости родственниками. Нельзя было раньше времени им дать разнюхать о раскрывшемся заговоре. Мне приходилось себя вести так, будто на меня начал действовать яд, но иногда сам стал замечать и настоящее его действие на собственной шкуре. Особенно в звериной ипостаси. Думаю, Эва тоже сегодня утром на себе прочувствовала всю прелесть последствий моей счастливой супружеской жизни?
Так мы и жили до самого рождения дочери. Этот день был знаковым - объединение двух сильнейших родов в одной маленькой драконице с большим и судьбоносным будущим. Но Мариель не хотела ее, не хотела укрепления позиций ненавистного для нее врага. Она ненавидела малышку еще в утробе, презирала и мечтала от нее избавиться, но случая я ей больше не предоставил, кроме того самого долгожданного дня родов. В последний момент, когда и лекарь и магиня по акушерским делам присутствовали в ее комнате, отвлеченные появлением на свет новой жизни, они пропустили момент, когда Мариель выхватила острый нож для операций из раскрытого саквояжа лекаря и хотела вонзить в живот новорожденного ребенка, но магиня успела среагировать и перенаправила острое лезвие в сердце роженицы. Это было сделано на голых инстинктах, заточенных на защиту и спасение жизни более достойных представителей нашей расы. Так уж повелось в нашем клане - защищать и оберегать чистых душой и помыслами, но презирать и искоренять черных сердцем. Хоть наш клан и называется Черные Браны, но самое чёрное, что в нас есть - это наша чешуя.
Закончил свою трагическую историю о любви и верности несчастный дракон.
У меня руки похолодели от осознания, что вместо сильного, волевого и непобедимого Саймона напротив мог быть безумный неуправляемый псих. Хотя видимо не зря к нему приклеилась кличка " сумасшедший Саймон".
- Так что, моя драгоценная Эва, думаю теперь ты понимаешь, почему я себя так повел утром. Подобного может не повториться при одном условии: что ты никогда не будешь мне перечить, провоцировать и выводить из себя, в прямом смысле этого слова. Особенно, когда дело касается моей дочери, я слишком быстро теряю контроль над своей человеческой сущностью. В твоих же интересах научиться обходить острые углы, избегать конфликтов, стать мягкой и покладистой. И хоть ты теперь замужем по законам нашего мира, но у нас не запрещено жениться на вдовах, - и выразительный, с намеком на скорую его кончину, взгляд на Дариуса.
- Зубы обломаешь, шизанутый ящер, - не церемонясь парировал ему маг. - Я тебе не безобидная дамочка, оторву голову и скажу всей твоей Драконьей Долине, что таким и нашел тебя в твоей постели. И они мне поверят, так и знай. Эву я сегодня же забираю к себе. Если надо, то вместе с твоей дочерью. Спокойно! - маг поднял одну руку в примиряющем жесте и дракон, что стал покрываться черно-красными чешуйками, замер и понимание им слов Дариуса выдавало лишь то, что глаза начали сверкать бешенством и алыми всполохами.