Прижимаюсь к её обнаженной груди, сразу же покалывания её сосков ощущая. Опускаю руки и сдавливаю бедра. Её свободная рука ложится мне на шею, тянет на себя с силой. Пальцы второй уже несколько мгновений скользят у меня под боксерами, несмело лаская.
В её глазах плещется такое знакомое мне желание.
Наши жадные поцелуи, переполненные голодом и страстью, наполняют комнату влажными звуками. Именно такими, как нам обоим, натосковавшись, хочется слышать.
Опускаю Машу на постель. Как только её спина касается простыни, моя девочка раздвигает ноги, чтобы я мог устроиться между ними удобнее. Заминаю на долю мгновения. Следом стремительно наклоняюсь к ней и впиваюсь ртом в левый сосок. Он тут же твердеет.
Нахожу её ножки и поднимаю их, держа за колени. Закидываю себе на спину. Как только она становится максимально открытой, спусковой механизм срабатывает. Если бы я даже хотел остановиться, с этого мгновения не смогу.
Словно со стороны слышу как сипло, надрывно рычу. Одним сильным толчком вхожу в неё. Член дергается, вырывая из Маши стон протяжный.
Бедра приходят в движения. С каждым толчком мне требуется всё больше выдержки, чтобы как пацан не разлететься на старте. Напряжение скручивает внутренности, возбуждение мозг долбит.
Дыхание Маши рваное. Обжигает мне кожу. Содрогаюсь от удовольствия.
Её короткие ноготки с силой мне в спину впиваются. Бедрами подается мне на встречу и стонет… Стонет… Стонет…
Взгляда от неё не отвожу. Дивно хороша. Губы алые и припухшие от глубоких, жестких поцелуев, волосы растрепанные, на лбу мелкие капельки пота проступают. Она невероятно горячая.
— Моя любимая девочка, — провожу пальцами по контуру её подбородка. Если бы кто — то знал, как сильно люблю её. — Ты такая мокренькая… Крышу сносит, — толкаюсь глубже в неё, наслаждаюсь моментом.
Маша жалобно стонет, почти что скулит, когда я захожусь в череде мощных, жестких толчков.
Мимолетно касаюсь её губ своими. Обцеловываю её, облизываю, теряя счет времени. Из мыслей только одна в голове вертится — подохну без неё. Мало её постоянно. Не хочу делить ни с кем.
— Ты моя девочка, — вылетает на выдохе. — Только моя. Уничтожу любого, кто прикоснется к тебе, — толчки резче и чаще становятся. — Поняла меня?
— Да! — у неё получается громко. Приподнявшись тянется и целует меня в плечо. — Я тебя очень люблю.
Снова стонет, наполняя меня счастьем. Тону в ней как в омуте.
Стоит только участить движения и более жестко насадить жену на себя, как её тело пронзает судорога шквальная. Пальчики кожу мою сминают. Тело выбивается резко. Ртом воздух хватает. А мгновенье спустя обмякает, меня за собой в пропасть утаскивая.
Как и всегда Маруся вскорости вырубается. Я же не могу уснуть до утра. Хочется растянуть приятный момент. Запомнить его. То и дело касаюсь губами её влажных волос, втягиваю в себя родной запах. Прижимаю крепче к себе.
Стоит солнечным лучам показаться в окне, как входная дверь хлопает, извещая о том, что со спокойствием в доме покончено.
Глава 8
Глава 8
Сергей
Маша обхватывает обеими ладошками мои щеки, покрытые темной, короткой щетиной, и поднявшись на пальчики в глаза заглядывает.
— Пожалуйста, ты только не злись и не ведись на провокации мамы, — просит меня умоляюще.
Ей страшно. Каждый раз страшно. Боится пересечь точку невозврата. Я тоже боюсь.
Стоило двери хлопнуть, как Маша проснулась, сходу подорвавшись. Пока я надевал брюки, она успела платье домашнее на себя натянуть и волосы собрать в высокий хвост.
Гул её сердца выдает напряжение внутреннее. Колотится словно бешеное. Гулко бьется о грудную клетку.
— Дочка, спишь что — ли ещё, — из глубины квартиры слышится голос тёщи.
Претензия различима сходу. Наезд — её манера общения. Все кругом дебилы несостоятельные. Надо учить, тыча носом в дерьмо.
Маша сглатывает. Нервничает. Реакция Цербера ясна же будет — «Какого хрена ты в постели? Солнце встало — пол не мыт». Но ничего, сегодня и у неё тоже стресс будет. Столько сил приложено, а мы снова вместе. Вместе же? Совсем забыл уточнить по поводу заявления о разводе. ***ать, как я был зол узнав, что она херь такую выкинула! Дурочка малолетняя.