Очень удачно, определяю координаты обоих моих знакомых смутьянов, на старом месте. На той же квартире где мы встречались днём, они, почти в том же составе, собрались снова. Обсуждают очередное дело, не терпящее отлагательств. На значительные суммы, что они получают от спонсоров и сочувствующих граждан России, они уже закупили значительные арсеналы оружия для грядущей революции. Именно сейчас, они обсуждают, как лучше распределить по Петрограду и пригородам, тайные схроны с небольшими партиями вооружения и патронов. Давно решили, что организация крупных складов очень опасна. Ведь при случайном захвате охраной, пропадёт значительная его часть. Карта закладок оружия, самая главная тайна, нынешних революционеров.
Именно в момент её просмотра, я и стучусь к ним в двери. Хотя стук условленный, мужики страшно пугаются. Они ни кого не ждут, потому самый молодой, дядя Слава Молотов, решает спуститься через балкон, по трубе. Он только недавно сбежал с Иркутской ссылки, и совершенно не хочет туда возвращаться. Чтобы не доводить дело до греха, до переломанных рук или ног, весело кричу в широкую щель почтового ящика.
— Дядя Слава, это я, Вася Пастушок, — пищу нарочито детским голосом, чтобы не вызывать подозрения у соседей по площадке.
Почти тот час, двери открываются, и сильная рука затягивает меня в квартиру.
— Ну, ты и напугал нас, — за всех признаётся Молотов.
— Ты какого лешего, на ночь глядя, по гостям блудишь? — не очень вежливо, медленно отходя от недавно пережитого страха, интересуется он полушёпотом.
Изображая испуг, растерянно размахивая руками, признаюсь.
— Я просто побоялся с большими деньгами, вторую ночь, в городе ночевать.
Николай Комаров, тоже в бегах от царской охранки, но не пытавшийся убегать, насмешливо комментирует.
— Что же ты забыл условный стук и зря испугался? Если бы это жандармы явились, они бы стучаться вообще не стали, да и по трубе бы от них не сбежал.
— Сам бы подумал лучше, а ты парня винишь, — с улыбкой погрозил Молотову пальчиком.
— Ты нас извини, — обратился он уже ко мне.
— Прости, что деньги вчера вечером у тебя не взяли, — он наклонился ближе и понизил голос.
— Такие суммы у нас положено коллегиально принимать на подотчёт.
Уже громко, чтобы слышали все, произнёс.
— Вот сейчас примем, пересчитаем, выпишем расписку в получении и распишемся.
Николай специально хотел выделить мой взнос перед всеми, чтобы доказать какого полезного помощника, его сын с племянником, привели.
Пока мужчины, несколько раз пересчитывали деньги, я по-хозяйски налил себя чая из самовара и погрыз твёрдые, но вкусные, баранки с маком.
Выходя ко мне, один из революционеров, явно рабочего происхождения, простосердечно шепчет Молотову.
— Даже Николаевич меньше дал, — удивлённо качает подбородком, чуть выпятив нижнюю челюсть.
В ответ, я сразу замечаю.
— Если вы, Михаила Николаевича Половцева имеете в виду, так ему, надо ещё дочь воспитывать, а у меня ни перед кем обязательств нет, — деловито объясняю, шумно прихлёбывая горячий чай, заранее налитый в блюдечко.
Компания революционеров, только что пересчитавших деньги, ошарашено останавливается в дверях.
— А его ты откуда знаешь? — забыв о конспирации, спрашивает болтливый член ЦК. Товарищи по партии недовольно смотрят на излишне говорливого коллегу. Но интерес пересиливает, потому Молотов повторяет вопрос, волнующий всех.
— Как ты, бедный зауральский пастушок, ухитрился познакомиться с богатейшим человеком России?
Только сейчас, понимаю, что моё знакомство с его дочерью на фронте, должно остаться в тайне. Быстро создаю точку возврата, на долю секунды отключая своё сознание. Хорошо, что у меня всегда наготове, удобная отговорка.
— Я же вундеркинд, чудо — ребёнок, которого меценаты показывали всем денежным людям столицы и даже зарубежья. Глядя на забавные рожицы, которые я корчу за чаепитием, мужики смеются.
— С такими связями, парнишка нам явно пригодится для придания авторитетности нашей пропаганде, — вставляет своё веское слово дядя Слава Молотов.
— За деньги, дополнительное спасибо, — сдержанно кланяется он мне.
— Чтобы прокламации и листовки печатать за границей, нужны огромные средства.
Один из соратников, скорбно добавил.
— Но дороже всего, обходится доставка. Людей теряем, которых власти на границе ловят, по тюрьмам прячут или на фронт, под пули, гонят.