«Чтобы изменить людей, их надо любить. Влияние на них пропорционально любви к ним». Иоганн Генрих Песталоцци (1746–1827).
Глава 16. Люди, желающие внушить ужас
Людмила Наумовна проснулась от того, что почувствовала тяжесть мужской руки на своей правой груди. Уткнувшись ей в плечо, я изображал сладко спящего ребёнка. Левой рукой, по хозяйски, облапил тело девушки, как бы случайно забравшись к ней под рубашку.
Она долго лежала без движения, чутко прислушиваясь к моему дыханию. Только расслышав мерное и тихое сопение, до конца поверила в случайность происходящего. Очень осторожно, стараясь не разбудить, попыталась отцепить мою ладонь от своей крупной груди. Но именно в этот момент я начал просыпаться.
— Ты зачем мою руку, к себе за пазуху засунула? — спросил я грубовато, сонно и равнодушно.
Девушка разозлилась от глупой ситуации, в которую попала.
— Да разве я звала тебя в свою постель? — едва сдерживая злость, прошептала она. Я сразу исправился.
— Может я сам, во сне, тебя приобнял, — признался легко и невинно.
— Я когда с поросятами зимой спал, всегда старался к ним поближе быть, — Холодно ведь одному — то.
— Вот привычка, наверное, и осталась, — спокойно объяснил своё поведение во сне.
— Ты, вон какая горячая, — подавил ладонью грудь, всё ещё находящуюся под моей рукою.
Настроение девушки быстро улучшилось. Сознавая невинность случившегося, она игриво шлёпнула по моей руке, лежащей на её груди.
— Руки прочь, от моих тёплых …, - не успела она закончить, как вскрикнула, от болезненного и хлёсткого шлепка по собственному соску. Я вовремя отдёрнул свою руку из-под удара.
Подвывая от боли, а ещё более от обиды, девушка бросилась отомстить мне. Предполагая такое развитие событий, быстро соскочил с кровати и попытался убежать. Большие дамские панталоны, сброшенные мною ночью прямо на пол, попали под ногу. Растянувшись на полу, ощутил, как тяжёлое тело девятнадцатилетней дурищи, навалилось на меня. По видимому, она забыла все мои небывалые таланты вундеркинда и заслуги перед коммунистической партией. Задрав свою ночную рубашку до середины бёдер, она уселась на меня и старательно отхлестала по детским худеньким ягодицам.
— Будешь ещё обниматься как с поросёнком!? — приговаривала, яростно лупцуя ладошками по моей заднице.
— Будешь меня сравнивать с поросятами.
Не рискуя показать слишком большую силу, не стал освобождаться, остался терпеть моральные издевательства. Уже под конец экзекуции, плаксиво заметил.
— Ага, счас жопу надрала, а мне на узком сиденье тридцать вёрст пилить, да тебя ещё на раме везти.
Людмила тут же одумалась, раскаялась в своём эмоциональном поступке.
— Васенька, ты уж меня извини, я не подумала, — погладила мои покрасневшие ягодицы.
— Давай чем ни будь, помажу? — предложила растерянно.
— Только, разве — что размять, чтобы синяков не образовалось, — как о само собой разумеющемся, предложил я.
Недавняя садистка, принялась массажировать мне попу, аккуратно перебирая тонкую кожу пальчиками.
— Это называется массаж, — поучающее информировала меня.
— Откуда ты — то можешь знать, что он помогает от подкожных гематом, — рассуждала тихо, сама с собой.
— Ты же дитё ещё неразумное, — повторно оглядывала мою худенькую спину.
— Ну ладно, — ворчливо пробурчал я, выбираясь из под сидящей на мне девушки.
— Некогда нам баловаться. На самом деле, я почувствовал в её движениях зачатки чувственности. Отлично понимал, что при желании, могу легко раскрутить девушку на сексуальные игры. Даже добавлять гормонов в кровь не понадобится. К сожалению, в свете предстоящей мне свадьбы в Лондоне, времени на подобные игры совершенно не оставалось. Тем более, давно решил, не опускаться в отношениях с революционерками до примитивного эротизма.
— Нам надо перекусить, ведь мясо ещё должно быть тёплым, — по хозяйски, предложил соратнице.
— Да побыстрее выезжать, пока жарко не стало. На солнце, тяжело педали будет крутить.
Людмила послушно кивнула, доверяя мне как более опытному в езде на велосипеде.
— А ты бывал уже на аэродром под Колпино? — поинтересовалась хозяйка, расставляя тарелки, доставая ножи и вилки.
— Мы по дороге не заблудимся?
— Может мне взять револьвер? — не переставая суетиться на кухне, как о само собой разумеющемся, спросила меня спутница.