Отрицательно покачав головой, недовольно ответил.
— Вот ещё, лишний груз брать. Меня тётя Сима многому научила. Отлично знаю, что нужно сказать и сделать, если нас остановят лесные бандиты или оголодавшие сельчане.
— Никто нас не посмеет задержать до самой её базы в Колпино, — успокоил храбрую революционерку.
Теперь, когда предстояло на практике собираться в дальнюю поездку, она слегка испугалась. Тем не менее, чувство долга перед партией, заставившее её сдружиться со мною, твёрдо вело её вперёд.
— Может денег взять? Вдруг мы задержимся там дольше, чем планируем? — предложила Люда с готовностью.
— Ты лучше не забудь штаны найти. Может тебе придётся педали крутить. А уж гайки у самолёта, точно придётся подкручивать. Он же в разобранном виде доставлен по железной дороге.
Девушка неожиданно успокоилась. Даже обрадовалась, предстоящей работе по сборке настоящего самолёта. Буквально за пять минут, собрала наш нехитрый скарб, в две корзины от Елисеева. Выходя из подъезда, пришлось разбудить консъержа, чрезвычайно удивлённого таким ранним подъёмом его жильцов.
— По утреннему холодку, крути педали, ты, — посоветовал я попутчице.
— А я буду внимательно дорогу смотреть, чтобы не потеряться. Всего один раз ездил.
Совершенно из другого места Петрограда отправлялся, — могу и заблудиться.
— От Серафимы Никитичны? — в утвердительной форме спросила Людмила, старательно собирая сведения обо мне с меценаткой.
— Нет, не от неё, — равнодушно, как бы между прочим, признался подруге.
— Тогда я ночевал в доме дяди Коли Комарова. Краем глаза заметил, какое удивлённо вытянулось лицо у Людмилы.
— Ничего, чем больше загадочности, тем больше интереса к себе спровоцирую, — радуюсь, видя её замешательство.
Через несколько минут, мы оказываемся на окраинах Петрограда. В такое раннее время, улицы города совершенно пусты. Людмила очень быстро домчала нас до грунтовых дорог пригорода.
— Всё, мы уже на хорошо знакомом мне пути, — объявляю я у большого бревна на краю дороги.
— Перекусим здесь, ведь мы так спешили, что не позавтракали ладом, — предложил я.
Пока я доставал жареное мясо из корзины, Людмила, по-видимому, решила продолжить мой допрос.
— Василий, тебе кто ни будь из девочек, твоей деревни, нравится? — спросила, принимая мясо, завёрнутое в толстую фольгу.
— Раньше нравились, — почти тотчас ответил ей.
— Но после того как повидал девушек в городе, съездил за границу, уже точно знаю, что мне нравятся другие. Не дожидаясь следующих, уточняющих вопросов, откровенно признался.
— Мне нравятся, такие как ты, — фактически признался в любви, деловито нажёвывая ароматный, ещё теплый, кусок жареной телятины.
Людмила даже поперхнулась квасом, который пила, после активной езды за рулём. Я же, продолжал, как — бы не замечая её реакции.
— Ежели за пять, или шесть лет, не найду такой же как ты, — посмотрел на неё испытующе.
— Буду звать тебя замуж.
— Ты как, Люда, не откажешь? Девчонка вся покраснела от неожиданной темы. Собиралась пытать меня, но разговор по душам, завёл её гораздо дальше, чем она сама предполагала. И грубо оборвать меня нельзя, и дать согласие девятилетнему ребёнку, смешно.
Видимо сообразив это, она перевела всё в шутку.
— Конечно, я согласна быть твоей женой, если не подыщешь лучше. Но с твоими талантами, да ещё с велосипедом и самолётом, любая красавица за тебя с удовольствием пойдёт.
— Вряд ли ты на меня посмотришь через шесть лет, — притворно печально, вздохнула.
— Мне будет уже двадцать пять, а тебе только пятнадцать.
— Знала бы она, что ей суждено дожить только до двадцати трёх лет, — вспомнил я информацию из википедии. Как всегда, когда я видел живого человека, которому знал точную дату смерти, мне стало грустно.
Девушка решила перевести разговор на другую тему.
— Видела уже, как я тебе понравилась, — иронично растягивая слова, проговорила, нарезая мясо маленькими кусочками.
— Такой мой портрет карандашом нарисовал, прямо красавица у тебя получилась.
— Я уже заказала рамку под стеклом сделать, для того листа, — благодарно и серьёзно посмотрела на меня.
— Жалко, ты ничего не написал для меня на память, только подпись поставил, — просительно добавила спутница.
Выдержав паузу, необходимую для пережёвывания солидного куска мяса, деловито отметил.
— Тот карандашный набросок получился неплохо, вот я его и подписал, — наставительно поднял указательный палец, измазанный в коричневом ароматном жире.