— Крещёный? — дёргает вопросительно бородой, в мою сторону. Увидев мой подтверждающий кивок, с явной надеждой в голосе спрашивает.
— Клянёшься, Христом — Богом, что не убьёшь меня?
Нарочито простосердечно, подобно истинному христианину, с полным убеждение в голосе, отвечаю.
— Ты меня пальцем не задел. Её, — показал на девушку, в руках мохнорылого татя.
— Её тоже, только потрогал чуток.
— Мне и так не замолить грех, что убил человека, — кивнул на зад, на труп дезертира с размозжённой головой.
— Зачем, лишнее на душу брать? — расчётливо признался в своей богобоязненности.
Отлично знал особенность всех душегубцев и лихих людей. Они истово верили в бога и были ужасно суеверны. Разумеется не все и не всегда. В любом случае, этому мужику не на что больше надеяться, кроме как на Божье заступничество. Чем я мельче и тощее выглядел, тем большие опасения ему внушал. Хотя ничего сверхъестественного я не показал, убив со спины одного и переломав ноги другому бандиту. Моё тощее, но явно крепкое тело, в сочетании с детским лицом, нешуточно пугали последнего свидетеля.
Его суматошные мысли, постепенно складывались, в более — менее осмысленные фразы и предложения.
— Если он захочет, легко переломает мне ноги как Прошке, — терзала одна только мысль.
— Он даже не подумал стрелять, — вспыхивала надежда, тотчас перекрываемая всё тем же воспоминанием.
— Как он ему просто ноги подрубил.
— Наверняка в городки играл парнишка. Одиннадцатифунтовую винтовку как деревянную биту бросил.
— Ещё ведь и ремень успел отстегнуть, чтобы не мешался, — уважительно вспоминал он мою возню с винтовкой.
— Давай отпускай деваху, — спокойно и уверенно перебил его размышления.
— Мы очень торопимся, а ты нас задерживаешь.
— Нож клади на землю и отходи в сторону.
— Видишь, у девчонки ноги отказали, отсидела, наверное, — болтал я совершенно спокойно, как со своим товарищем.
Мужик так и сделал, бросил нож, но не стал ждать. Бросился бежать, путаясь в высокой траве.
Пулей подскочил к Людмиле, по-прежнему сидящей на корточках, прикрывшей свою наготу руками.
— С тобой всё нормально? — погладил девушку, по мокрым, от недавнего купания, волосам.
— Хочешь, убью этого гада? — кивнул в сторону убегающей фигуры.
— Ты же поклялся его пальцем не трогать, — напомнила наш с бандитом договор, срывающимся от волнения голосом.
Я только рассмеялся. Уселся рядом с подругой на колени, и предложил.
— Давай сделаем, как Бог пошлёт? — подобрал, валявшийся неподалёку ножичек и взвесил его в руке.
— Верну мужику его орудие, — поднялся во весь рост, перехватив свинорез за клинок.
— Пальцем его точно не трону, а если эта железяка в него попадёт, то Божье …
— Не болтай, не тяни время, убежит ведь, — загорелась местью, напуганная этим косматым мужиком, девица.
Беглец, уже несколько раз падал, запнувшись за скрытые в траве сучья или просто заплетаясь ногами с перепуга.
— Слишком близко, — поддразнил я дворянку.
— Вдруг меня Боженька накажет?
Вместо ответа, подруга, с необыкновенной серьёзностью и горечью, призналась.
— Как же от него воняло. Это было страшнее ножа.
В ту же секунду я метнул тяжёлое холодное оружие.
— Чтобы больше не вонял, — вдогонку проговорил с улыбкой.
— Попал! — закричала она с восторгом, переходящим в удивление.
— Попал ведь? Неужели остриём попал, с такого — то расстояния?
— Может черенком слегка стукнуло, он и прикинулся жмуриком? — очень пренебрежительно к усопшему, предположила студентка — медичка.
— Так пойдём, глянем? — взял её за тонкую кисть руки, всё ещё подёргивающуюся от волнения.
— А если он на нас же с этим кинжалом бросится? — логично забоялась моя мудрая подруга и бросилась к сваленным невдалеке трёхлинейкам.
Я буквально выпучил глаза от удивления, когда она, умело проверила, оставшиеся три винтовочных магазина, передёргивая затвор.
— Только в одной патроны есть, — заметила удовлетворённо.
— Теперь можем не опасаться.
Когда мы осторожно подкрались к месту предполагаемого падения, хорошо заметному по примятой траве, отпали последние сомнения в гибели обидчика. Он лежал на животе, с воткнутым в основании черепа, своим же, ножом.
— Смотри, какая целкость у Боженьки, — слегка качая головой, заметил я.
— Мне одному, такое явно бы не сотворить.