Не стал разочаровывать Николая Александровича, что лететь придётся более тысячи вёрст, а значит, до темноты, мы никак не управимся.
— Ваш экипаж, уважаемый Государь, придётся оставить спутникам, — с поклоном предложил вариант ускорения.
— А мы поедем на моём велосипеде, который гораздо быстрее и незаметнее домчит нас до дворцовой площади. Последние слова произнёс совсем тихо, чтобы присутствующие не догадались, где нас ждёт аэроплан.
Царь, едва кивнул, медленно прикрыв глаза, давая тем самым понять, что готов соблюдать конспирацию.
— Оставайтесь здесь, — величественно приказал он своим спутникам.
— Допивайте чай с пирожными. Кстати, поблагодарите за меня хозяюшку, кондитер у ней замечательный.
— А такого чая, — мечтательно взмахнул рукой возле своей головы, жестом изнеженного ребёнка.
— Не пробовал даже в Японии и Китае, тридцать лет назад.
Разумеется, никто не посмел перечить воле государя, и мы с ним, дружно спустились во двор, к моему велосипеду.
— Какая странная модель? — удивился Николай, знаток и любитель современной техники.
Не отвечая на его восклицание, предложил занять место на раме.
— Совсем недавно, на этом сидении, я вёз юную революционерку на явочную квартиру, — улыбнулся я про себя, торопливо выкатывая велосипед со двора.
— Позвольте, позвольте, Василий, — возмущённо возразил мой спутник.
— Мне сорок восемь лет, а вы ребёнок.
— Что скажут подданные, когда увидят, как я эксплуатирую труд детей, — он с хитрым прищуром посмотрел на меня. Мне ничего не оставалось, как доброжелательно рассмеяться.
— Ладно, уломали, тем более ехать на нём совершенно не тяжело, так как есть понижающие передачи, — слегка наклонил велосипед в его сторону.
Подтягивая велосипед, Николай случайно поднял его в воздух и тут же открыл рот от удивления.
— Как же он может быть таким лёгким? — специально взвешивал его на одной руке.
— Да из чего же он сделан?
Обиженно надув губы я ему ответил, вопросом на вопрос.
— Николай Александрович, мы будем технику изучать или двигаться в Лондон?
— Вы понимаете, что до него, более тысячи вёрст? — не корректно напомнил прописную истину.
— Не смешите меня, милостивый государь, — высокомерно ответил высокородный собеседник.
— Видел я, как вы можете перемещаться в пространстве и творить другие чудеса.
— Неужели такой малости, как мгновенного переноса меня к кузену Георгу, вы не сможете сотворить? — преувеличенно наивно и доверчиво вытаращил на меня глаза.
Хорошо заметил, как он прятал в усах, шкодливую улыбку. Я понимающе улыбнулся в ответ.
— Ну, дядя Коля, нельзя же совсем нарушать законы природы, — подмигнул ему как ровеснику.
— Нам, крайне желательно, сохранить, хотя бы видимость естественного хода событий.
Давно понял, что Николай считает меня за духа или реинкарнацию одного из его предков, спасающего Россию и его самого, от всяческих бед и проблем.
— Садись, давай, раз мы торопимся, — грубовато — дружелюбно предложил мне, указывая на прикрученное к раме сиденье.
Его величество летел, на новом для него велосипеде, с бешенной скоростью. Всего за несколько минут добрались до Дворцовой площади и полицейского оцепления, вокруг моего самолёта. С трудом протиснулись через толпу зевак, занятых рассуждениями о происхождении свалившегося с неба аэроплана.
— Мне бы вашего начальника, — тактично и тихо попросил запыхавшийся велосипедист, старательно скрывая лицо под широкополой шляпой. Стоявший в оцеплении охранник, чуть не заорал, на здоровенного мужика из толпы, но увидев знакомый велосипед и меня рядом с ним, всё — же заорал, но уже от радости.
Служивые люди, почти сразу поняли, что зря отпустили нас с Людмилой, сорок пять минут назад. Доложив вверх по инстанции, терпеливо дожидались решения судьбы аэроплана и своей, выслушивая бредовые предположения скучающих обывателей. Вот и теперь, услышав домогательства неизвестного бородача, с модной укладкой бороды, «а ля император», младший унтер-офицер, едва не послал любопытного по известному адресу. Только моя хилая фигурка и знакомый велосипед, моментально трансформировали настроение унтера в радостно — приподнятое.
Схватив меня за рукав, он радостно закричал.
— Господин фельдфебель! Бегите скорее сюда. Он не решился объявить в толпе, собравшейся на площади, что нашёлся хозяин самолёта.
Начальник дворцовой жандармерии, сразу, по грубейшему нарушению субординации унтера, понял степень важности события, случившегося у подчинённого. Подбежав к нам, он не стал отчитывать охранника, осмелившегося приказывать ему бежать, да ещё и скорее.