— Чтобы ничего плохого не случилось с девчушками, — погрозил мне скрюченным, узловатым пальцем, сверкая слезящимися глазами из-под мохнатых и седых бровей.
Настроение в зале, в раз, стало серьёзнее. Все в доме уважали старика, ценили его редкие и точные фразы. Теперь, все очевидцы, на перебой, принялись рассказывать всё, что касалось посещения дома Красиным.
Через десять минут я имел полную картину событий. Несмотря на заявленную цель приезда, «по делам завода», — революционер не стал дожидаться хозяина. Почти сразу, он отправился отдать дань вежливости прославившимся девицам, чему никто в доме нимало не удивился. Последние три дня, они сами, насколько могли, распускали самые фантастические слухи о себе и своём участии в Брусиловской авиационной атаки. Нашу первую в мире массированную бомбардировку, стали именовать по имени всей войсковой операции. Разумеется, я не стал оспаривать авторство. Получилось даже удачнее, чем я рассчитывал. Участие сторонних сил, не афишировалось русским командованием. Но такие люди как Красин, отлично знали, что ковровые бомбардировки и пулемётный ливень с небес, изобрёл не Брусилов.
Ещё в нашу первую встречу, сразу почувствовал, что Красин работает на Германское правительство. Разумеется, он не является немецким шпионом в полном смысле этого слова. Главной задачей промышленника — революционера, являлось установление легальных связей по всевозможным направлениям. В том числе и с правительством, противоборствующей царской России, державы. Очень похоже, Красин, сдал наших девчонок немецкой разведке. Наверняка, выторговал для РСДРП какие — то привилегии. Вряд ли это банальные деньги. Во время войны, в преддверии назревающей революции в России, важнее всего оружие и боеприпасы. Как бы то ни было, необходимо срочно ехать к нему, к предполагаемому виновнику пропажи девчат.
Хотя я не был уверен, на все сто процентов, в участии Леонида Борисовича, без промедления отправился к Красину, благо отлично знал его домашний адрес. Он лично приглашал меня к себе, когда мы были с экскурсией, на управляемом им пороховом заводе. Квартира у него была отличная, на набережной Екатерининского канала. На этот раз, без всякого промедления перенёс себя и велосипед прямо перед парадным входом в его дом. Двухколёсный транспорт припрятал в кустах, недавно отцветшей сирени. Опять по стенам, даже не пользуясь водосточными трубами, используя пальцы, точно крючья, быстро взобрался на второй этаж.
Форточка, хотя и была открыта, оказалась слишком мала. Закрытое на защёлку окно, мысленным усилием открыл в ту же секунду, как только оказался на нужном этаже. Удивительно, но сразу проснулся «Юхансон». Под этим кодовым именем, Красин значился в донесениях германских разведчиков. Что удивительно, сам революционер отлично знал свою агентурную кличку, и даже гордился этим. Он вёл очень сложную игру, ради того чтобы продолжать существовать на легальном положении. Оставаясь главным связующим звеном между легальными денежными потоками и нелегальными членами РСДРП(б), Красин, был основным поставщиком финансов. Я понял эту хитрую схему, ещё во время нашей первой встречи с ним. Непонятной оставалась только причина, заставившая его сдать немцам имена девчонок участвовавших в авионалёте на них, при Брусиловском прорыве.
Увидев, наведённый на меня зрачок ствола револьвера, спокойно поздоровался.
— Здравствуйте, Леонид Борисович.
— Вы меня не узнали, дядя Лёня, — деланно удивлённо рассмеялся, спокойно усаживаясь в роскошном и мягком кресле. Обстановка съёмной квартиры, в целом отличалась большой роскошью и даже шиком. Собственно, сам хозяин, несмотря на неурочное время, спал в стильной шёлковой пижаме с рисунками в японском, или китайском, стиле.
Несмотря на потерю своих способностей к дальней связи со своими помощниками, мысли ближайших ко мне лиц, читались отлично. Уловив его облегчение, при виде меня, решил играть иначе, чем собирался.
— Дядя Лёня, — снова назвал я его, по-родственному, как никогда ранее. Отлично чувствовал, что ему льстило, подобное, уважительно — тёплое обращение, шустрого паренька, каким я ему казался.
— Кроме вас не знаю никого из серьёзных, деловых людей, способных дать совет в трудном и непонятном деле, — выказал голосом, максимальную степень подчтительности, даже подобострастия.
— Подружки мои пропали, по дороге в родовое поместье курляндской графини Беннигсен.
— Может и рановато ещё беспокоиться, но они должны были телеграфировать мне, как только остановятся на ночь в каком либо месте на ночлег. Я знал, что он не станет проверять, вернее, просто не сможет узнать, правду я говорю или нет. Достаточно уже того, что всё сказанное мною звучит вполне правдоподобно. Для большей достоверности я продолжил.