Наконец, сняв капор, а затем и парик, я извиняющимся тоном произнёс:
— Вы уж извините меня за этот небольшой розыгрыш.
— Я цирковой артист и часто играю роль девушек, чтобы вызывать большее удивление публики.
— Когда встретился с ребятами, как раз был в образе юной барышни.
— Реквизит, — приподнял парик, — Вещь довольно ценная, чтобы его не потерять, напялил его на себя по дороге из ресторана.
Тут Иван перебил меня и сорвался в неудержимой болтовне. Подросток с удовольствием пересказывал все события в которых мы принимали участие. Что удивительно, приврал не так уж и много. Не иначе, отец специально учил его умению тщательно запоминать и точно излагать всё, что с ним происходило на опасных партийных заданиях.
Несмотря на правдивость рассказа, заметил недоверчивые выражения лиц взрослых.
— Вы зря сомневаетесь, — подросток обиженно надулся.
— Вот и Егорша подтвердит, да и сам Василь здесь.
— Слышали бы вы песни, которые он поёт!?
— Я таких, никогда не слышал…, а как он на гитаре играет! — взрослые почувствовали в голосе сына, самую искреннюю зависть.
Не зря говорят, что самый искренний вид лести, — зависть. Родители наконец поверили сыну.
— А наше главное задание как выполнили? — поторопился с вопросом отец, не скрывая от жены своего беспокойства.
— Вас не вычислили шпики?
Видя нешуточное волнение дяди, своё веское слово, вставил старший из братьев.
— Сами мы не видели, но Васятка сказывал, что раздал все листовки по солдатским вагонам.
От такой неожиданной информации, все замолчали.
Приняв молчание за осуждение, Егор поторопился добавить.
— Как самый старший из нас, беру всю ответственность, потому что я ему полностью доверяю.
Дядя, нервно попыхивая папироской, задумчиво протянул.
— И проверить новенького мы сможем только через неделю, вести с фронта долго идут — повернулся ко мне и хитро прищурившись, бодро и энергично спросил.
— Так, говоришь, что сам раздал все листовки? Прямо лично в руки? Ну ты и мастак врать!?
— Это на дом, по брёвнам можно забраться, а на гладкую стену вагона, как?
Я многозначительно улыбнулся.
— Зачем по стенам лазить, когда у меня верёвка есть.
— Специальная, шёлковая, которая не стучит по крыше, — из своей дамской сумочки вынул маленький виток тонкой нити.
— Не первый раз так делаю.
— Главная проблема, не попасться часовым, стоящим на посту.
Дядя Коля, давно смирившись с приходом нового человека, всё же продолжил допрос.
— То, что ты за свободу трудящихся, это и так понятно.
— Сейчас, даже буржуи — миллионщики нам помогают, а из молодежи твоего возраста, каждый второй карбонарий.
— Но, кого ты из революционеров знаешь, если жил в такой глухой деревне за Уралом?
Я обиженно надулся, встал, и начал перечислять, загибая пальцы.
— Свердлов, Сталин, Молотов, Красин, тётя Надя Крупская и её муж, — как бы забыв от волнения, скомкал перечисление знакомых, — Какие-то тёти, плохо говорящие по русски.
— Одну маленькую, с длинным, — показал себе на нос, — Прихрамывает на левую ногу.
Хозяин дома изменился в лице.
— Да где ты пострел успел с Розой Люксембург свидеться?
— Я — то о ней только от товарищей слышал.
— В Сибири твоей, она никогда не бывала, — погрозил строго пальцем.
— Заливаешь ты, похоже, циркач? Вдруг, по ассоциации с моей новой кличкой, предположил.
— Ты за границу поди ездил, со своим цирком? В глазах бывшего крестьянина, затеплилась надежда, что я их не обманываю. Ему самому не хотелось, чтобы такая красивая сказка, какую я им нарисовал только что, оказалась лживой.
— Ты её в Польше видел? — уже откровенно подсказывал мне.
— Она же оттудова родом. Разволновавшись, пролетарий забыл городскую речь.
Пользуясь благоприятным моментом, решил играть в конспирацию.
— Вы меня извините, — изобразил, что только сейчас вспомнил.
— Мне строго-настрого наказывали, чтобы лишнего не болтал.
— Наверное, о том, что я этих людей видел, не стоило говорить?
— Тем более, я некоторые их просьбы выполнял, — по детски нахмурился.
— Письма из Швейцарии за Урал переправлял.
Широко улыбнувшись, нахально расхохотался.
— А вот от кого и кому, всё равно не вызнаете!
Таким простым способом, избавился от дальнейших расспросов. Правда позже, когда поили дядю Колю чаем, с ресторанными булочками, финской колбасой и костромской бужениной, он хитро возвращался к допросу.
— А что сейчас у Кобы, большие бакенбарды?
— Как там у тёти Нади здоровье, кашлять — то перестала?
Пришлось подробно разъяснить, что у Сталина только усы на лице и оспины.
— Надежда Константиновна, постоянно жалуется на «базедку», совсем не кашляет.
— Наверное, выздоровела на курортах Скуоля, (Engadin BadScuol) — произнёс скороговоркой, с нарочито иностранным акцентом.
— Там самые лучшие минеральные воды Щвейцарии. Больше меня уже никто не пытался проверять.