— Постойте-ка, молодой человек, — он, буквально выхватил мой последний альбомный листок.
— Это уже не просто набросок, — показал рисунок товарищам. Как зрелому мужчине, ему не свойственна болтливость. За нашим столом, только у него был опыт обучения искусству живописи во Франции, потому коллеги по перу, безоговорочно поверили мнению тридцатилетнего авторитета.
— Перед нами, определённо, талантливый художник, — подвёл итог своих соображений Николай Степанович. К нашему столику, устремились остальные посетители, доселе внимательно наблюдавшие за нами. Некоторые, самые расторопные, уже с листами чистой бумаги, наготове. Следующие полтора часа, рисовал портреты и подписывал. Несколько раз, меня фотографировали. Так как я не позировал, а был занят работой, всегда успевал слегка отвернуть лицо.
Прощаясь с многочисленными, новыми друзьями, понял, насколько был прав, организовав ещё один вечер открытия талантов. Теперь, в случае необходимости, могу представиться не только «циркачом», певцом и жонглёром, но и более уважаемым, мастером — механиком по металлу и художником. Чуть подробнее изложил легенду о себе, журналистам, появившимся сегодня в большом количестве.
— Вчера проворонили, — понял я.
— Так пришли сегодня, по горячим следам, собирать информацию.
Грядущие революционные бури, могут востребовать от меня любую из масок, примеряемых сейчас. Благодаря завтрашним статьям о мастеровом грузинском подростке, тема циркача будет почти забыта в большинстве средств массовой информации.
Заканчивая посещение питерского ресторана «Хромая собака», внимательно прислушивался к событиям в родном Зауралье, Челябинской губернии. Беременная Зинаида, опять стонала, разбудив мать и служанку.
— Скоро будет рожать, — осознал свой скорый переход в новое звание, — отца.
Переместив свою физическую оболочку в родную деревню, сначала, разбудил Настасью Афанасьевну, — единственную подругу моей жены, в нашем селе. Перепуганная со сна, попадья, решила, что я пришёл к её мужу по поводу тяжёлых родов жены. Такое часто бывало, что во время родов, матери умирали, потому и звали сразу священника. Кое — как удалось объяснить и успокоить молодую женщину.
— Ей приятнее будет, — сказал я в своё оправдание.
— Если рядом будет не только муж, — указал на себя, — но и её лучшая подруга.
Настасья расцвела, польщённая таким вниманием и высокой оценкой её скромной особы. Они с мужем давно поняли, что моё необычное превращение из нищего пастушка в вундеркинда, обещает много великих событий. К сожалению, плюсов без минусов не бывает. Высокие знакомства опасны высотой падения, в случае если не удастся оправдать ожидания, сильных мира сего. Одно посещение царицы и моя дружба с влиятельнейшими купцами Кургана, говорят о многом.
С нами хотел увязаться и её супруг, но я вовремя понял, что присутствие попа, действительно, может вызвать нездоровые ассоциации у роженицы. Уже уходя, по привычке прочитав мысли отца Никона, понял, что он боится моей реакции на новорождённого. Ведь по всем законам природы, ребёнок не может быть от меня. Венчались мы, полторы недели назад. Мои необыкновенные способности начали проявляться, чуть более трёх месяцев. Девять месяцев назад, очень проблемно, представить меня отцом. Даже если и мог физически способствовать рождению ребёнка, трудно поверить, что богатейшая наследница нашего района допустила бы до себя нищего, и, вечно грязного, пастушка. Я невольно улыбался, слушая мысли простодушного батюшки. Он вспоминал, что на деревне ещё и сейчас меня некоторые злые дети дразнят Васькой-говнотопом.
— Шутки — шутками, но слухи об этом событии, могут мне помешать. Стоит хорошенько подумать, как можно противодействовать сплетням и лишней шумихе вокруг моей личной жизни.
Знакомый бородатый конюх, неторопливо запряг нам общинную бричку. Ехать не так далеко, поэтому править взялся я сам. Подругу моей жены, занимали те же самые мысли, что и её мужа.
— Ты не думай, — мягко и успокаивающе, как разговаривая с больным, протянула она напевно, насколько было возможно по кочковатой дороге.
— Зинаида очень порядочная и честная девушка, — последние слова совершенно обрывались, на.
— Зин-а оч… доч… и …ушка.
Пришлось сбавить скорость.
— В нашу бытность проживания в Петербурге, — Настасья Афанасьевна называла Питер, его старым, привычным для себя названием.
— Зина вела себя исключительно скромно.
— Я не знаю никого из мужчин, кто бы дружил с ней или даже оказывал знаки внимания.