— Моя жена рожает, — сразу по приезду, прямо во дворе, огорошил я сельчанок.
— Мы все братья и сёстры во Христе, — истово перекрестился в сторону церкви, давно скрывшейся из виду. Бабы совершенно не поняли причины, моего упоминания Христа, но тоже перекрестились, на всякий случай.
Провожая за собой новоприбывшую помощь, крестился, едва заметно, каждый раз переступая порог очередной комнаты. Таким образом, в деревне должна разнестись весть о моей повышенной богобоязненности. Как известно, у маленьких детей и у пожилых людей, отношения с Богом наиболее близки. Одни, недавно вынырнули из небытия, а другие, готовятся вскоре упасть туда навсегда. Таким образом, строю один из вариантов сплетни про себя и зажиточную купеческую дочку.
Кому нравится, могут убеждать себя и других в ловкости поповской жены, уговорившей меня «поступить по христиански», женившись на девушке в тяжести.
Зайдя к роженице, перекрестились уже все вместе. Одна, довольно пожилая женщина, кажется жена кузнеца, даже сплюнула украдкой, видимо читая заклятья — обереги от подобной бабской доли. Конечно, в селе, лишённом помощи из внешнего мира, рожать приходится при помощи самых близких, а то и совсем одной.
Даже мне, жителю двадцать первого века, конечно по рассказам бабушка, известны примеры экстремальных родов во время страды. Срезая серпом рожь, как была, согнувшись, баба падала в солому опростаться от бремени. Разродившись, и отрезав пуповину тем же самым серпом, деловито кормила малыша набухшей грудью, привязывала его на спину и продолжала убирать урожай. Дело в том, что уделив слишком много времени новорождённому, можно потерять зерно из — за непогоды. А если не будет запасов на зиму, смерть будет угрожать не только новому малышу, но и всей семье, вместе с матерью.
Вспомнив этот пример крестьянской расчётливости, сразу сообразил, каким мотивом буду прикрывать свою неожиданную женитьбу. Крестьяне, никогда не осудят, всегда поймут, человека тянущего к себе в дом, всё, что только возможно. Именно для таких, начинаю играть роль, мужа — подкаблучника.
— Дозвольте войти, матушка, — преувеличенно почтительно, обратился к тёще, сидевшей у кровати дочери.
— Тут помощницы, для Настасьи Афанасьевны, из деревни прибыли, — доложился я как подчинённый холоп.
— Похоже, немного перегнул палку, — отметил про себя, удивлённый взгляд жены кузнеца.
— Слишком уж показательно раболепствую.
Но сейчас, глубоко анализировать весь спектакль, им представляемый, сельчанкам будет некогда.
Молодая попадья, заметно обрадовалась прибытию взрослых баб из деревни. Хотя она и имела теоретические представления о помощи при родах, единственные роды при которых она присутствовала, это её собственные.
— Женщины, — обратилась она к прибывшим бабам.
— Что у вас обычно приготавливают для родов? — развела руками по тепло нагретой комнате.
— Посмотрите всё, что я сделала, — уже совсем по-девчачьи, растерянно, произнесла самодеятельная акушерка.
Самой опытной «повивальной бабкой» оказалась незнакомая пожилая женщина. Старательно обойдя комнату и внимательно разглядывая инструментарий, тазы и полотенца, наконец, беззубо прошамкала.
— Не хватает чеснока и сахара кускового с салом.
Окончившая медицинские курсы в Смольном Институте, где свои лекции им читал сам Бурденко Николай Николаевич, барышня сильно озадачилась.
— Ну… чеснок…, - протянула она задумчиво.
— Ещё может использоваться как антисептик, но сахар и сало… — озадаченно пожала плечами.
Предложившая, сей странный набор «медицинских средств», повитуха, вдруг замолчала, видимо опешив от незнакомых, учёных слов столичной барышни.
— Может отвар какой-то нужно варить? — предположил я.
— Васятка, — нарочито ласково и тихо, обратилась ко мне самая пожилая знахарка — повитуха.
— Брысь отседова, — уже бойчее и веселее, крикнула чуть громче.
Видимо, недавнее представление себя мужем роженицы, не добавило должного уважения ко мне. Вообще, по деревенским поверьям, мужик не должен вмешиваться в бабьи дела.
Молча, без возражений, выскользнул за двери к Сергею, тоже взволнованному необычными событиями.
— Тебе тоже, — улыбнулся ему ободряюще.
— Скоро придётся своего детёныша принимать.
Парень, аж перекрестился, отвернувшись, считая, что я его не вижу.
— Тебе не хочется быть дедушкой в двадцать пять лет? — иронично поддел я его.
— Не переживай, ещё хвастаться будешь, — какой у тебя шустрый внук народился.