— Ну да, — неопределённо пробурчал будущий дедушка.
— Если такой-же как вы, в вас уродится, далеко пойдёт.
Я ободряюще рассмеялся. Сергей, один из немногих спасённых от гибели на фронте, прошёл все этапы моего «зомбирования».
Пришёл он сюда, в самой первой сотне, ведомый вшитой в него командой, — двигаться за Урал. Дальше, всё как обычно; внедрил в него программу агронома, наградил всевозможными знаниями из интернета в области полеводства и садоводства. Как всем мужчинам, полностью заглушил команду размножения. Неожиданно, именно он, понравился моей тёще, тоже спасённой от смерти. Так как я назначил её управляющей моим хозяйством под Мендеркой, лишать её здоровых инстинктов я не стал, хотя добавил информационных баз по всем видам деятельности. Давно заметил, чем сложнее функция «зомби — помощника», тем большей свободы ему нужно предоставлять. Именно потому, руководители всех тайных баз, разбросанных по миру, наделяются только дополнительными знаниями. Даже потребность во сне, стараюсь у них не снимать, без необходимости. Разумеется, если сами о том не попросят.
Как и следовало ожидать, тридцативосьмилетняя женщина, возрождённая к жизни, захотела пользоваться всеми радостями, ставшими ей доступными. Вовремя заметив эту естественную потребность, постепенно убавлял глушение либидо у Сергея. Не поленился, значительно омолодить тёщу, благо она переехала на новое, удалённое место и никто из старых знакомых её не мог видеть. Слишком резкое оздоровление, недавно умирающей женщины, могло вызвать подозрения у окружающих, друзей и приближенных слуг. Здоровый воздух, забота любящей дочери и всё лечащее, время, должны оправдать любые изменения к лучшему. Нам бы восемь месяцев продержаться, до февраля семнадцатого года. После первой, буржуазной революции, народу будет не до мелких, бытовых сплетен.
Её бывший любовник, а теперь муж, подружился со мной ещё до женитьбы. Он мне понравился с первой нашей встречи. Скромный, порядочный и воспитанный интеллигент дореволюционной формации. Наверное, именно такие офицеры, верные своей клятве, шли воевать в белую армию за идеалы им непонятные и даже чуждые.
— Серёга, — панибратски хлопнул его по плечу.
— Мы же с тобой на брудершафт пили и обещали друг друга запросто называть, — осуждающе поцокал языком.
— Кончай ты меня навеличивать. Вроде как близкие родственники, к тому же ты меня старше, а ты меня по имени отчеству и на Вы. В парне сидел крепко усвоенный дух любви к порядку. Пришлось перебивать эту особенность вечным русским способом, — бутылочкой креплёного винца.
Так мы и сидели за рюмочкой мадеры, когда раздался один единственный вскрик роженицы, продолжившийся уже детским писком, явно юного существа, а затем и второго. Со своего места за столом, я постоянно контролировал ход родов, вселившись в разум своей «зомби — помощницы», моей тёщи Зинаиды Апполинарьевны.
Я мог сделать роды совершенно безболезненными, но присутствие посторонних свидетелей, вызвало бы излишние вопросы и фантастические предположения. В деревне не предполагали, что роды могут проводиться под обезбаливающим. Теперь, когда я стал отцом сразу двух детишек, довольные своим участием в господских родах, щедро награждённые женщины, отбыли разносить любопытные сплетни.
Как я и опасался, рождённые от меня дети, мальчик и девочка, не поддавались просвечиванию их мыслительной деятельности. Конечно, мыслей они пока не могли иметь, но эмоции и чувства, обязательно должны были появиться. При определённых усилиях, я способен управлять даже животными и читать их желания на расстояние. Родные дети, оказались полностью закрытыми для меня. Ничего не оставалось, как попытаться воспитать их на максимально высоком уровне знаний, доступных мне сейчас. Я уже распорядился, готовить «зомби — преподавателей», способных впитать все знания моего мира, двадцать первого века. Но самое главное, воспитание человечности, умения верно применить усвоенные знания не во вред себе и людям. Приобретя профессию кузнеца, человек может выковать плуг, — для пахаря, а может и меч, — для убийцы. Вся воспитательная обязанность взрослых, заключается в ломке природной свободы ребёнка. Значит лучшие воспитатели для моих детей, могут быть только мужчины. Причём не всякие, а только самые жёсткие, даже жестокие, смогут делать из будущих граждан истинных рабов. Звучит довольно жестоко, но, как мне кажется, абсолютно верно.
— «Человек должен быть рабом. Выбор для него только в том, чьим: своих страстей, а значит, и людей, или же своего духовного начала». (Лев Николаевич Толстой).