— Ох, и намучусь я ещё с устройством своих тайных государств, — вдруг понял я с полной определённостью. То, что сейчас там легко и быстро творится научно техническая революция, ещё ни о чём не говорит. Практически, вместо живых людей, работают строго запрограммированные роботы. Рано или поздно, нынешним «зомби — помощникам» придётся включать все человеческие чувства, постепенно заглушая память о полученных из интернета знаниях. Рядом со мной, должны жить обычные люди, с их радостями и горестями, с житейской мудростью и бытовой глупостью. Вот тогда и начнутся проблемы реального управления большими массами людей. Понадобятся не просто управленцы, точно передающие мои распоряжения, а сознательные и преданные мне личности, способные творить новое не слепо дублируя чужое мнение, пусть даже и моё собственное. Именно таких, преданных людей новой волны «помощников», которых уже нельзя считать «зомби — помощниками», надеюсь найти в детях, рождаемых от меня. Благо, что их должно быть довольно много.
Уже рассветает, бабы в деревне начинают выгонять коров на пастбище. Даже в купеческой, отдалённой заимке Капитолины, слышится привычное, трубное мычание бурёнок. Но сегодня, как будто и до нас долетает вездесущее «сарафанное радио». Бабы судачат на околице, передав своих бурых и пёстрых кормилиц пастуху. В считанные минуты, вся деревня, оказывается в курсе главной новости. Конечно, я не слышу этого птичьего базара, но буквально кожей чувствую информационные волны, распространяющие весть о моей выдающейся честности, или наивности, в зависимости от вкусов и предпочтений ходячих «рупоров в юбках». Подобный приём, ограниченного управляемого информационного вброса, придётся применять в будущих политических манипуляциях во многих странах и территориях под моим контролем. Эпатаж и провокация, — вот мои мирные орудия, которыми должен суметь покорить мир в короткий срок. Короткий, в исторических масштабах, разумеется. Судя по тому эмоциональному окрасу, что вспыхивает при передаче новости обо мне и Зинаиде Апполинарьевне, деревенские приличия нарушены очень серьёзно. Говоря откровенно, сломано основное правило, запрещающее девке отдаваться мужчине до свадьбы. Ведь теперь, если наш пример окажется ненаказанным, любой парень, пожелавший секса до брака, может ссылаться на благополучно разрешившийся случай соития купчихи Кичигиной и сироты — пастушка. Фактом нашего разночинного брака, пусть законного, тоже нарушено негласное, неписанное правило, державшееся с древних времён. Конечно, в сказках допускается ситуация, когда Иванушка-дурачок, женится на Царевне Несмеяне. Но то сказки… Нарушение правил в реальной жизни, женитьба пастуха на купчихе, должна быть очень строго мотивирована, если допускается без карательных последствий для нарушителей. Можно бы изобразить вынужденный отъезд нашей четы, чтобы мне свободнее заниматься своими делами. Рано или поздно мне придётся покидать родное село, в котором хорошо помнят мою роль сироты — пастушка, «Васьки — говнотопа».
С другой стороны, нигде так нельзя надёжно возвыситься, как у себя дома. Потому так трудно добиться признания в родных стенах, что земляки наиболее требовательны, придирчивы и ревнивы. Окружающие постоянно давят всех соседей, особенно тех, кто пытается высунуться из привычной, затхлой среды единообразия. Как будто специально, ждут, самого сильного, который, наконец, сможет преодолеть давление из-вне и подняться над родным болотом, подобно пробке из бутылки. Только, как только выскочка достигнет уровня, недоступного большинству земляков, его тот час начнут превозносить, косвенно восхваляя своё болото и себя бесталанных. В этом и состоит грубая и несложная задача усреднённой серости. Значит, мне нужно показать такие достижения, какие ранее не случались на селе.
— Собственно, я на этом специализируюсь уже четвёртый месяц! — радостно анализирую историю своего присутствия в теле своего дедушки. Другое дело, что я стараюсь не выпячивать свою исключительность и особенность. По старой привычке, заимствованной ещё из социалистического воспитания, действую, как велит советская культура:
С другой стороны, — при всей верности мысли Некрасова, умный человек, тем и отличается от глупого, что обязан ощущать свой ум и большие «дары», — выданные ему на время природой.
Более ранний автор, прямо заявил:
— «Чем умнее человек, тем больше своеобычности он находит во всяком, с кем сообщается. Для человека заурядного все люди на одно лицо». (Блез Паскаль 1623–1662).