— Нам всего один завод нужно запустить, — показывал мне один палец.
— А тут почти на всю сотню заводов денег пришло.
— У народа денег скопилось чрезвычайно много, так как в войну вкладывать их самое ненадёжное дело, — разъяснял мне очевидные истины.
— Грешно пользоваться моментом и присваивать чужое без надежды отдать, — поучал меня как маленького. Знал бы он, что у меня, на удалённых, скрытых от глаз, территориях, строятся не сотни, а тысячи заводов. Поднимаются они усилиями многомиллионных отрядов «зомби — помощников». Самое главное, деньги вкладчиков, вскоре всё равно пропадут, после февральской буржуазной революции семнадцатого года.
За три дня, проведённых в Кургане, навестил всех своих знакомых девушек. На этот раз, мои усилия ограничились стиранием из памяти большинства девушек, моего вмешательства в их судьбу. Хотя зачатых мною эмбрионов, я им оставил. Будущие потрясения государственного масштаба, сделают незаметными, такие мелкие случаи, как рождение детей непорочным зачатием.
Журналистам найдётся больше интересных тем, чем странные показания девственниц о неизвестном происхождении их детей. Мали ли девиц, всегда оправдывали свой грех самыми изощрёнными способами. Я так был нацелен на предстоящую революционную борьбу в Петрограде, что не согрешил ни с одной девицей. Возможно, это резкое охлаждение к сексуальным забавам, вызвано тем, что я перешёл на другой уровень построения своей жизни. Дети у меня уже зачаты, а недавно, даже родились двое. Пора думать о том, чем я их займу, что им оставлю в наследство, как только они войдут в соответствующий возраст. Именно потому, так и важно моё присутствие в Петрограде, будущем Ленинграде, городе трёх революций.
В Питер отправился налегке. Правда, кроме обычной заплечной сумки, в багажном отделении ехал со мною и новый велосипед, специальной, усиленной конструкции. Мне необходимо, чтобы я остался в памяти революционеров, как активный помощник за дело рабочего класса. Велосипед, будет одной их примет активности и мобильности. Заодно, он будет оправдывать моё присутствие во многих местах, почти сразу.
Первым делом, навестил своих старых и добрых знакомых, Ивана и Егора. Благо, что поезд прибыл в воскресенье утром, двадцать четвёртого июля. Признался им сразу, что этот велосипед сделан на одном из моих собственных заводов. Объяснил, что из — за моего понимания в механике и больших знаний в технике, меня взял в товарищество, наш богатейший промышленник.
— Денег я имею сейчас, очень много, — признался им сразу, раскрыв мешок и показывая пачки ассигнаций.
— Но так как не хочу, чтобы они шли на войну и для эксплуатации рабочего класса, хотел бы использовать их в революционной борьбе, — ещё раз встряхнул полным мешком бумажных ассигнаций.
— Это тебе надо с батей поговорить, — уверенно отвечал Иван, широко раскрыв глаза от удивления.
— По вопросам денег, только он, а вернее их комитет, может решать, — оговорился его сын.
— А деньги им очень нужны, — глубокомысленно заметил в свой черёд Егор.
— Газету вроде собрались печатать, чтобы распространять среди фронтовиков.
— Ты скажи, когда будешь у нас снова, — предложил Иван.
— А то, оставайся у нас, места для всех хватит.
— Мы ему передадим, если появится, — осторожно закончил он.
— Хорошо же он вышколил своих ребят, — понял я основы конспирации, ими усвоенные.
— Теперь, остаётся только договориться, встретиться со мною в каком ни — будь укромном месте, где никто не сумеет помешать. Знаю, что вскоре дядю Колю должны арестовать, потому тороплю пацанов. Намекаю, что имею желание быть полезным революционному движению «на полную катушку».
— Насмотрелся, как на заводе мужики пашут, получая копейки, — признался серьёзно.