Произнёс таким обыденным тоном, что директриса, неожиданно для самой себя, сразу мне поверила. Молча сев на место, растерянно глядела на свою работодательницу.
Я сам, прервал неловкую паузу.
— Нет, девочки будут учиться, так же играть и петь, на новом месте, — показал рукой на Серафиму.
— Скоро откроется специальный пансион на юге, где я тоже иногда живу.
Только теперь, Серафима Никитична, сообразила, как поддержать меня.
— Василий, предположительно, будет вести курсы самодеятельности, потому он знакомится с опытом преподавания в накопительных центрах. Очень скоро прибудет транспорт для перевозки всех вас, в более просторные помещения для проживания и обучения. Девчонки радостно закричали, нисколько не стесняясь воспитателей.
Быстро просканировав сознание нескольких учениц, сразу понял обычную проблему таких заведений. Любое изменение условий проживания, казалось благом для девушек от четырнадцати до восемнадцати лет. Если младшие возрастные группы легко терпели ограничение свободы, то старшим девушкам было тесно в четырёх стенах. Я сразу понял потребность в общении с внешним миром. Наклонившись к уху Серафимы, посоветовал.
— Когда будете набирать следующих великовозрастных сирот, постарайтесь устраивать вечера встреч, взаимные концерты, клубы по интересам с другими воспитанниками. Старайтесь, чтобы все дети ваших интернатов были знакомы между собой. Разнополое общение облагораживает и держит в тонусе всех молодых людей. С другой стороны, особой обязательности встреч с мальчиками нет. Просто, все сироты, проживающие в твоих приютах, должны знать друг друга, хотя бы в лицо.
Отлично чувствовал, что собеседнице хотелось узнать причину таких знакомств, но женщина упорно молчала, опасаясь показаться через чур любопытной. Улыбнувшись, пришёл на помощь своей подруге.
— На новом месте, они будут полностью свободны в пределах специально построенного для них посёлка, потому нам желательно, чтобы они заранее были знакомы с большинством своих соседей.
Психологи, работающие при правительстве новых территорий, решили начинать строить новое общество именно с молодёжи, которую легче вылепить под намечаемые у нас стандарты. Серафима сотрудничала со мной полностью свободно, без дополнительных гипнотических внушений, потому, говорил с ней не скрываясь. Её непроизвольно откровенная реакция, давал мне понять степень жизнеспособности моих задумок. Бывшая бандитка, фантастически тонко чувствовала фальшь и ошибку в отношениях между людьми.
Давно понял, что мой самый ценный человеческий материал, — преступники высшего класса. Разумеется, перевербованные, искренне преданные мне. В них, как в диких тварях из дикого леса, сидел звериный инстинкт опасности, помогающий им выживать. При всех моих суперспособностях, такого простого, и одновременно хитрого, инструмента, в моём арсенале не имелось. Чтобы понять верность или ошибочность моих решений, мне нужно было их пережить лично, только затем отмотать назад, при необходимости, переиграть снова. Подобная утомительная процедура меня давно напрягала, потому я привык не пользоваться сохранением точки отката во времени. Эти жулики и бандиты, прошедшие жёсткий естественный отбор каторги или тюрьмы, считывали мысли, почти каждого человека, с первого взгляда. Так как я мог сравнивать их оценки и реальное содержимое мыслей исследуемых людей, постоянно убеждался в верности своей приметы. Разумеется, преступники оставались опасными людьми, так как в любой момент могли переиграть свои намерения быть честными в отношении меня. Общение с ними походило на прогулку с прирученной пантерой на тонком кожаном поводке. В любой момент, сильный и своенравный хищник, мог броситься на хозяина. Обычные человеческие и христианские ценности для них не авторитет. Бандит, подобно волку, всегда готов укусить руку, кормящую его, если бы только захотел.
В отношениях с бывшей содержательницей притона, кроме непременного шокирующего чтения её мыслей, завоевал её безусловную преданность самым сильным оружием, — добротой и любовью. Узнав её тяжёлую судьбу, искренне пожалел. По достоинству оценил удочерение сироты из деревни. Когда сохранил ей жизнь, да ещё вернув молодость и возможность родить ребёнка, Сима, совершенно искренне полюбила меня. Наш общий ребёнок, растущий в ней, гарантировал нашу дружбу на всё оставшееся время. Времени у неё оставалось только до февральской революции. Временное правительство выпустило тогда, большое количество преступников, и в результате бандитских переделов сфер влияния, она должна бала погибнуть.