Спрятав велосипед в высокой траве у канавы, добрался до дома дяди Коли абсолютно бесшумно. Как выяснилось, Николай Павлович Комаров пригласил Вячеслава Михайловича Молотова. Оба были на нелегальном положении, так как скрывались от каторги и тюрьмы.
— Кстати, — вдруг прочитал в интернете биографию Комарова, ранее известного как Фёдор Евгеньевич Собинов.
— Комаров — Собинов должен сидеть в тюрьме уже две недели. Освободят его только с первой февральской революцией. Не трудно предположить, что моё вмешательство, внесло какие — то изменения в события новой реальности создаваемой мною.
В прежней истории Молотов и Комаров не должны были встретиться вообще. Их знакомство произойдёт только после революции, когда оба будут заседать в центральном комитете РСДРП Петрограда. У Молотова партийный билет будет под номером пять, у Комарова, — пятнадцать. В дальнейшем, их судьбы резко разойдутся. Кто знает, возможно, их недавнее знакомство поможет избежать ареста царской охранкой моего знакомого, дяди Коли Комарова. Во всяком случае, всё, что требуется с моей стороны, я сделаю, чтобы не допустить повторения прошлых событий.
— Вот это да! — встретил меня восклицанием Молотов, пока я обнимался с Комаровым, как со старым и старшим товарищем.
— Так это же мой вагонный благодетель, — обратился он к Николаю, чуть сбавив голос, так как мы ютились не дома, а в тесной летней пристройке во дворе, служащей им сараем.
Не желая отстать от своего нового друга, Вячеслав Михайлович, тоже пригласил меня обниматься.
— Иди-ка ко мне, мил человек, — широко раскрыл объятия, в дрожащем свете огарка сальной свечи.
— Не знаю, чем ты Николаю потрафил, но для меня ты великую службу сослужил, — сграбастал меня и крепко обнял.
— Благодаря твоим деньгам я и паспорт быстро выправил и в Петрограде скорее оказался, чем рассчитывал.
— Давай признавайся, — шутливо повысил голос, моложавый, двадцатипятилетний Молотов.
— Откуда ты столько денег с собой имел?
Вместо ответа, я споро скинул лямку заплечного мешка и развязал нищенскую торбу. Приподнял свечу, чтобы товарищи революционеры оценили количество ассигнаций, свёрнутых в плотные рулоны и перевязанные бечёвкой.
— Можно? — вежливо спросил Молотов. Не дожидаясь разрешения, полез за деньгами. Взвесив на руке толстый валик, уважительно поинтересовался.
— И сколько здесь будет?
— В пачке пятьсот рублей, а во всей торбе десять тысяч, — ответил я незамедлительно и послушно.
— Специально вёз из-за Урала, чтобы передать на революционное дело, дяде Коле и Ивану с Егоршей.
Молотов улыбнулся, отчего его крепкие зубы ярко блеснули в полумраке сарая.
— Тогда уж и меня зови дядей Славой, — дружески хлопнул по плечу.
— Мы ведь с тобой раньше знакомы были, чем с Павловичем. Чуть не два месяца назад, в вагоне встретились.
— Кстати, — повернулся он к Николаю.
— Кто у нас Иван и Егорша?
— Иван мне сыном приходится, а Егорка племянником, из моей родной деревни Борыково Тверской губернии, — с заметной усмешкой в голосе, быстро отчитался старший товарищ.
Как я знал из интернета, Комаров был старше Молотова всего на пять лет. Но в свои тридцать, бывший путиловский рабочий выглядел на все сорок пять. Тяжёлая физическая работа и ежедневная забота о куске хлеба, отложили заметный отпечаток на лице, и даже на фигуре, отца семейства.
— Знаю, — доброжелательно кивнув головой, проговорил дядя Слава Молотов, обращаясь ко мне.
— Знаю, что ты из пастухов, из крестьян, да ещё и сирота.
— Но вот никак не возьму в толк, как у тебя такие деньжищи стали водиться? — открытой ладонью показал на мешок с деньгами.
— Куда ты весной поехал из деревни, когда там самая работа пришла? Он с наигранным весёлым любопытством, смотрел на меня.
— Вот кому надо было в чекисты идти, — подумал я сразу.
— А не дяде Коле. Не зря Комаров, даже после того как возглавлял Ленинградскую ЧеКа, в тридцать седьмом году, всё же будет расстрелян. Молотов, доживёт до тысяча девятьсот восемьдесят шестого, занимая сравнительно мирные должности.
Сейчас нужно думать о текущих делах, а не о будущем, которое всё равно изменю. Пришлось рассказать товарищам о моём путешествии в Европу. Именно на пути в Петроград, встретились мы с Молотовым в общем вагоне. Он как раз только что бежал с Иркутской ссылки и моя финансовая помощь ему очень пригодилась. Так как это не было большой тайной, рассказал о моих способностях вундеркинда, благодаря которым меня и решили показать Европейской публике.