Тилон в волнении кивнул.
– Спарта – государство, с которым мы граничим, – пояснил Ликомед, не дождавшись ответа. – Да поразят её боги, Спарту. Житья от неё не стало соседям! Только о войне и помышляет это государство, из младенцев солдат воспитывает… Но я отвлёкся. Итак, спартанцы перешли нашу границу в том месте, где никто этого не ожидал. Наше войско в великой спешке ринулось им навстречу. И так уж случилось, воины начисто растоптали моё поле молодой пшеницы. Что тут будешь делать? Хоть с голоду помирай. Пошёл я к богатому соседу: его участок не пострадал. Попросил ссуду. Он дал, но с тем что через год я обязался отдать вдвое.
– Вдвое?
– Ну да. Обычное дело. «Не хочешь, – сказал он, – не бери – дело твоё». А выхода у меня не было. Ликомед помрачнел.
– А через год случился неурожай, – продолжал он после паузы. – Есть нечего семье. Опять я к соседу. Тот говорит: «Ладно, ещё годик подожду, но долг твой снова удвоится».
– Значит, станет вчетверо против прежнего, – вставил Тилон, внимательно слушавший рассказ Ликомеда.
– Верно, мальчик. Вчетверо. Срок истёк, долг отдать я не сумел. Не могла моя земля родить столько пшеницы. По закону и я, и вся моя семья должны были перейти в рабство к соседу. Рабство хуже смерти – запомни это, Тилон. Пошёл я к соседу, попросил подождать. Не помогло: скаредность закрыла ему весь белый свет. Пришли забирать нас в рабство… Сосед решил нас продать далеко, за море, в Ольвию… Я сопротивлялся – ударил начальника стражи. Жену и дочь увезли… А меня за то, что поднял руку на представителя власти, ослепили и приковали к позорному столбу на четверо суток. Хвала Зевсу, на рассвете завтра мой срок истекает.
– И тебя отпустят?
– В Тартар. – Ликомед провёл пальцем поперёк горла и добавил: – Чтобы другим неповадно было бунтовать против властей.
– Но ты же мог убежать! – вырвалось у Тилона.
– Когда?
– Хоть в эту ночь.
– А цепь?
– Её можно разбить.
– Я слеп!
– Неужели у тебя нет друзей?
– Они боятся навлечь на себя гнев властей, – с горечью произнёс Ликомед.
– А я не боюсь! Я разобью твои цепи, и мы убежим! – вырвалось у Тилона.
– Гм, убежим… – Ликомед, казалось, раздумывал над словами мальчика. – Но если нас поймают – тебя ждёт моя участь. А у тебя вся жизнь впереди.
– Решайся, Ликомед! Я стану твоими глазами, я буду повсюду с тобой. Мы пойдём в горы, в леса, соберём недовольных и отомстим ирену… отомстим твоим обидчикам, – поправился Тилон. – А потом отправимся на поиски твоей жены и дочери. Ну, разбивать цепь?
– Разбивай, – махнул рукой Ликомед.
Тилон с усилием поднял большой камень и принялся бить им по цепи.
Ликомед не мог помогать ему – мешала короткая цепь.
– Потише, потише бей, Тилон, – приговаривал он шёпотом. Не ровен час, сторож услышит.
Но сторож, ничего не слыша, спал в своей убогой конуре, упившись без меры аттическим вином.
Разбитая цепь упала на землю.
Ликомед расправил плечи, пошевелил затёкшими руками.
– Уже светает? – спросил он.
– Нет, до утра далеко.
– Это хорошо. А теперь веди меня к побережью. Там среди скал лучше всего спрятаться на первых порах.
Тилон замешкался.
– Я не знаю дороги туда, – сказал он после паузы.
– Вот как? Не знаешь, где побережье? – удивился Ликомед.
– Не знаю.
– Тогда сделаем так. Мы пойдём, ты будешь описывать мне места, а я буду говорить, куда сворачивать. Что поделаешь, не привык я ещё жить слепцом, как Гомер, – добавил Ликомед с виноватой улыбкой.
Мальчик взял его за руку, и они двинулись в путь.
Через два часа торопливой и мучительной ходьбы – Ликомед часто спотыкался, а однажды упал, разбив в кровь лицо, – они были уже на побережье. Когда Ликомед обессилел, Тилон подхватил его на плечи и понёс.
…Многое пришлось, испытать Тилону. Он стал правой рукой Ликомеда, который возглавил крестьянский бунт.
Поначалу их было немного – жалкая кучка обездоленных, доведённых до отчаяния голодом и нуждой. После к ним стали примыкать целые селения крестьян, задавленных непосильной кабалой. Ликомед разбивал их на отряды, внушал необходимость воинской дисциплины. Неутомимый и вездесущий Тилон преподавал им приёмы кулачного боя, учил бегать, прыгать в длину, стрелять в цель из лука. Вот когда пригодилась выучка ирена!
– Откуда только у парня такая сноровка и знания? – покачивали головами крестьяне, собираясь по вечерам в кружок у костра.
Ликомед помалкивал, лишь улыбался в бороду.
Помалкивал и Тилон.
Отряды восставших освобождали тех, кто попал в долговую кабалу, уничтожали долговые знаки – каменные столбы, казнили наиболее свирепых заимодавцев.