Тилон до рези в глазах вглядывался в каждую складку местности, расстилавшейся перед ним.
– Есть только тот путь, по которому мы пришли сюда, сказал он. – Другого пути нет.
– Они перехитрили нас. Мы в ловушке, – произнёс Ликомед. – Нам остаётся продать свои жизни подороже.
Увы, худшие опасения Ликомеда вскоре подтвердились. В глубине ущелья, приведшего их на плато, крестьяне заметили блеск копий, мечей и щитов, а вскоре снизу донеслись отрывистые звуки спартанской речи.
– Эй, вы там, наверху! – донёсся из ущелья гортанный крик. – Вы в мышеловке. Бежать вам некуда. Предлагаем сдаться на милость победителя.
Голос показался Тилону знакомым.
Лица восставших посуровели, взгляды обратились на Ликомеда.
– Мы не сдадимся, – твёрдо сказал он. – Будем драться до последнего. И пусть наша борьба послужит примером для грядущих поколений…
Тилон подошёл к краю площадки и, с усилием сдвинув с места, столкнул вниз огромный, поросший мхом валун. Взметая прах, набирая скорость, камень с грохотом покатился вниз. Снизу послышались проклятия, затем все смолило. Из ущелья вылетело копьё. Коротко блеснув в лучах утреннего солнца, оно вонзилось в землю рядом с Тилоном.
Юноша столкнул вниз ещё один камень, и целый рой стрел и копий вылетел из ущелья. Кто-то из восставших, раненный стрелой, протяжно застонал.
…В полдень сражение иссякло. Все попытки спартанцев занять с ходу горную площадку были отбиты. Своих раненых восставшие поместили под наскоро сооружённый навес, спасавший от палящих лучей солнца.
– Выдайте главаря! – кричали снизу спартанцы. – Мы знаем: он с вами. Выдайте его, иначе мы уничтожим всех!
Ликомед появлялся на самых опасных участках битвы, угадывая их чутьём. Но боги щадили слепого смельчака – на нём не было и царапины, хотя вокруг вились вражеские стрелы и копья.
Постепенно спартанцы, царапаясь по скалам, окружили площадку, и теперь она напоминала остров, охваченный со всех сторон бушующими волнами.
Метательные снаряды врага выскакивали снизу и, описав дугу, обрушивались на восставших. Те отбивали их щитами, отвечая противнику градом камней.
Но силы были слишком неравны, к тому же защитники плато метали камни наугад, не видя противника, который в отличие от них имел превосходную возможность маскироваться.
Вскоре к мятежникам подобрался ещё один коварный противник – жажда.
– У нас кончились продукты, Ликомед, – сказал Тилон вождю восставших на исходе вторых суток их пребывания на скалистой площадке.
– Не беда, – невесело усмехнулся Ликомед. – Боюсь, мы уже не успеем проголодаться.
Теперь ранены были почти все, кто сгрудился на площадке: кто в руку, кто в ногу, кто в живот.
В душе Тилона бушевали сложные чувства. Внимая возгласам атакующих, он слышал голос почти забытой родины. Нет, не забытой! Юноша знал, что до смерти сохранит в памяти её образ. Гм, до смерти!.. Похоже, ждать недолго. И уже никогда не повидает он мир, далёкие земли, не осуществит мечту своей жизни – не станет лауреатом Олимпиады…
Тилон вздрогнул, очнувшись от минутного забытья. Среди торжествующих и яростных криков тех, кто осаждал площадку, ему почудился голос ирена. О, он узнал бы его из тысячи злобный, чуть хрипловатый, будто напоённый ядом змеи.
– Эй, Тилон! И ты здесь? Вот так встреча, хвала Зевсу, услышал он снизу, из ущелья. Сомнений нет – это ирен.
– Мало того что ты попрал законы Спарты, – продолжал кричать ирен, – ты и сражаешься против нас!
– А где твой ореховый посох? – спокойно спросил Тилон. Не забудь на него опереться.
Ирен потряс копьём.
– Значит, и здесь ты вздумал воду мутить? – прокричал он в приступе ярости. – Что ж, тем теплее будет наша встреча. Теперь ты от меня не – уйдёшь! Мы воздадим тебе по заслугам, не сомневайся!
– А я и не сомневаюсь, – ответил Тилон, подойдя к самому краю площадки.
Пользуясь каждым выступом, каждым кустом, к ним все ближе подбирались спартанцы. Потерпев неудачу в открытом штурме, они избрали коварную тактику. Оставаясь, сами невидимыми, они принялись осыпать площадку метательными снарядами. Спартанцы решили деморализовать восставших, подавить их дух, уничтожить – не в рукопашном бою, а на расстоянии. В то же время спартанцы шаг за шагом продвигались вперёд. Вскоре верхушки их копий начали посверкивать на уровне площадки.
Тактика спартанцев оправдала себя. Уклоняясь от ближнего боя, они вывели из строя почти весь отряд.
Ликомед прижал к себе Тилона, стоя посреди распростёртых тел.
– Кто может двигаться – ко мне! – призвал Ликомед.
Но никто не подошёл к нему, никто из восставших не был в состоянии сделать и шага.
– Я знаю, Тилон, ты из Спарты, – тихо проговорил Ликомед. – Я догадался об этом ещё в ту ночь, когда на площади ты подошёл ко мне, окованному цепями… – Ликомед перевёл дух и продолжал: – Казнь, которая угрожает тебе, вдвойне ужасна.