Однако Тилон не двинулся с места.
– Нет, я останусь, – покачал он головой. – И сброшу все это. Ты понимаешь, что тебе грозит?
– Ничего, придумаю что-нибудь, – деланно-беспечным тоном ответил Филлион.
– Тебя убьют.
– Да выкручусь я, клянусь Зевсом! – Филлион дёрнул его за руку, и они вышли из сарая. – Иди за мной, не отставая ни на шаг, – произнёс озабоченно Филлион. – Старайся не шуметь. Да, чуть не забыл, – добавил он еле слышным шёпотом. – Пароль на эту ночь: «Спарта превыше всего!»
– Спарта превыше всего… – одними губами повторил Тилон, спеша за Филлионом между спящих палаток.
Без всяких препятствий добрались они до ограждения. Сколоченное основательно, хотя и на живую нитку, оно охватывало спартанский лагерь.
Обстоятельства складывались удачно. Часовые, видимо, хорошо знали Филлиона. В то же время они и не догадывались, что он покинул пост часового, которым был поставлен на эту ночь.
Выслушав пароль, охранники молча распахнули бревенчатые ворота, ведущие из лагеря. Путь был свободен.
Приостановив шаг, Филлион громко проговорил, обращаясь к Тилону, так, чтобы его слышали часовые:
– Нигде не задерживайся. Сообщение передашь только начальнику соседнего лагеря. И учти: дело чрезвычайной важности. Идём, я немного провожу тебя до дороги.
Когда они отошли на достаточное расстояние, Тилон схватил Филлиона за руку и горячо произнёс:
– Бежим вместе!
Филлион покачал головой.
– Нам не по пути, – сказал он. – Что бы ни ждало меня, я не могу покинуть Спарту. Дома меня ждёт невеста, – добавил он после еле заметной паузы. – Но что я все о себе да о себе! – спохватился Филлион. – Ты-то как провёл все эти годы?…
Тилон бросил взгляд на восток, который приметно начал светлеть, и сказал:
– В двух словах об этом не расскажешь, а на много слов времени нет. Лучше скажи, ты ничего не знаешь о моих родителях?
Горло Тилона перехватило волнение. Этот вопрос жёг его с того самого момента, когда он угадал по голосу в часовом, поставленном у сарая, своего прежнего друга Филлиона. Но только сейчас Тилон решился задать этот вопрос.
– Года полтора назад был я в вашем селении, видел твоих родителей, – сказал Филлион. – Сильно постарели оба. Тоскуют по тебе, беспокоятся. Только и живы надеждой на твоё возвращение.
– В Спарту мне ходу нет.
– Нет, – согласился Филлион.
– Но, думаю, мне когда-нибудь удастся добиться этого права – вернуться на родину.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Филлион, но ответа не услышал. Он бросил взгляд на товарища. Лицо его в свете едва намечающегося рассвета было нахмурено, глаза, устремлённые вдаль, излучали непреклонную волю.
Они миновали колючие заросли терновника и вышли к глухой просёлочной дороге, по обочинам которой росли высокие травы. Оба, не сговариваясь, переглянулись – им одновременно припомнилась та далёкая дорога, по которой они, семилетние мальчишки, уходили в первый в своей жизни военный лагерь, предводительствуемые свирепым иреном.
Сделав несколько шагов по дороге, Филлион остановился.
– Что ж, давай прощаться, Тилон, – сказал он. – Вот-вот должна быть смена караула, мне нужно быть на месте.
Они снова по-братски обнялись, и глаза обоих влажно блеснули.
– Я никогда не забуду, что ты сделал для меня, – сказал Тилон.
– Не о чём говорить, – махнул рукой Филлион. – Ты на моём месте, думаю, сделал бы то же самое.
Мгновения бежали, а они все медлили расстаться.
– Если жив останусь, что дома сказать твоим родителям? спросил Филлион.
– Расскажи отцу и матери, что до тебя дошли достоверные слухи обо мне: мол, жив-здоров, все у меня в порядке. Денег накоплю – вернусь… Ну сам придумай что-нибудь, не умею я этого! – в отчаянии закончил Тилон.
Филлион кивнул.
– Свидимся ли ещё когда-нибудь? – донеслись до него издали последние слова Тилона.
ВСТРЕЧА
Козы разбрелись по северному склону холма, выбирая между камней чахлую зелень, лишь кое-где пощажённую солнцем. Лето в этом году в Афинах выдалось жаркое – такого жаркого лета не помнят старожилы.
Хуже всего приходится земледельцам. Поля выгорают, несмотря на то, что рабы, выбиваясь из сил, день и ночь таскают глиняные сосуды с водой, стараются напоить растрескавшуюся землю. А вот виноградники сулят богатый урожай. Говорят, что вино, полученное из винограда, созревшего в такое вот жаркое лето, обладает особыми качествами и вкусом… Впрочем, вкус вина Тилона не интересует.
Размышления Тилона прервал бойкий козёл, который, пока Тилон отвлекался воспоминаниями, отделился от стада, тартар его ведает, каким образом перебрался через глубокий ров и теперь, воинственно тряся бородой, тыкался рогами в высокий плетень, обмазанный белой глиной.