– Чем не Евклидова плоскость? – с гордостью произнёс Пелоп, любуясь делом своих рук.
Юноша не мог глаз оторвать от скаммы. Филлион столько раз описывал ему олимпийскую дорожку для прыжков, что Тилон мог в любой момент, закрыв глаза, представить её. И вот она перед ним наяву, длинная-длинная скамма, поблёскивающая под утренним солнцем. Точный прообраз той, на олимпийском стадионе…
Гидона тронула ногой корзину, на дне которой остался песок, принесённый сюда с побережья.
– Зря ты выходил ночью так далеко, отец, – сказала она. Тебя могли заметить. Ты же знаешь: нам всё время грозят. Лучше бы послал меня – я бы обернулась быстрее.
Пелоп махнул рукой:
– Обошлось – и ладно. Приступим лучше к делу.
– Но я не знаю, как с этим прыгать… – произнёс Тилон, растерянно вертя в руках диск.
– Откуда же тебе знать? – согласился Пелоп. – Сначала посмотришь, как буду прыгать я. Постарайся запомнить все движения и постичь суть дела. А потом станем изучать подробности. Для сравнения я первый раз прыгну без груза, так, как это делают все атлеты Эллады.
Пелоп сбросил лёгкую накидку, оставшись в набедренной повязке.
– Отец, но ведь врачи запретили тебе резкие усилия, сказала Гидона.
– Делать нечего, и тянуть больше нельзя, – ответил Пелоп. – Я должен прыгнуть, чтобы Тилон все увидел собственными глазами.
«А ведь он в своё время был, наверно, неплохим атлетом», – подумал Тилон, разглядывая мускулистую фигуру Пелопа, и до сих пор не утратившую стройности.
Пелоп попятился от скаммы, выбирая пространство для разбега.
– Погоди, отец! – остановила его Гидона. – Ты забыл одну вещь, без которой прыгать нельзя.
– Какую?
– Может, ты, Тилон, подскажешь? – лукаво улыбнулась возлюбленному Гидона.
– Не знаю, – сказал юноша.
– А ещё к Олимпиаде готовитесь! – покачала головой Гидона. – Неужели вы не знаете олимпийские правила? Соревнования по прыжкам проводятся обязательно в сопровождении флейты!
– Верно, дочка, Зевсом клянусь! – воскликнул Пелоп.
Тилон почесал в затылке:
– Где её возьмёшь, флейту?
Гидона побежала в дом и через некоторое время вернулась, неся старенькую флейту. Спустя мгновение звуки самодельной флейты полились над двориком, замирая где-то там, над стройными рядами виноградников.
– Ну вот, все в порядке, олимпийские правила соблюдены, произнёс Пелоп. – Теперь, Тилон, смотри. Запоминай с первого раза – на повтор у меня сил не хватит.
Флейта Гидоны звучала все громче, ритм мелодии убыстрялся.
Пелоп разогнался и, оттолкнувшись от края скаммы, прыгнул. Конечно, возраст и растренированность дали себя знать, и прыжок получился весьма заурядным. Пролетев незначительную часть длины скаммы, Пелоп тяжело плюхнулся в песок.
Флейта смолкла. Глаза Гидоны, смотревшей на отца, были полны жалости. Пелоп, однако, ничуть не казался удручённым.
– Что вы так уставились на меня? – улыбнулся он молодым людям, вставая. – Я ведь вовсе не собирался бить олимпийский рекорд. Это дело Тилона, не стану отнимать у него хлеб.
Отметив место, где он приземлился, Пелоп тяжело вылез из скаммы и, прихватив на сей раз оба диска, отправился на стартовую позицию. Здесь он тщательно, не спеша продел пальцы в отверстия дисков, затем помахал ими в воздухе, проверяя, прочно и удобно ли ухватился за груз.
– А теперь – прыжок номер два, вместе с грузом, – громко произнёс он. – Флейту, дочка!
Тилон весь превратился во внимание. Вот сейчас, через несколько мгновений, перед ним раскроется тайна, о которой он думал много лет после памятного разговора у костра с отпущенным рабом…
Держа диски в полусогнутых руках, Пелоп разогнался, как и в первый прыжок. Перед тем как оттолкнуться от края скаммы, Пелоп резко выбросил вперёд обе руки, отягчённые грузом. Казалось, он старался отбросить от себя невидимого противника. Тут же Пелоп очень плавным, пластичным движением отвёл руки назад. Толчок… И Пелоп взвился в воздух. Но на сей раз он взлетел в воздух гораздо выше, словно подброшенный в воздух мощной пращой. Уже в полёте Пелоп совершил несколько волнообразных движений всем телом. «Словно рыба, которая пытается плыть против сильного течения», – мелькнуло у Тилона. Одновременно с волнообразными движениями, с помощью которых Пелоп как бы ввинчивался в воздух, он вновь и вновь перемещал руки с грузом – вперёд, а затем назад, за спину.
Тилон не сумел сдержать возглас восхищения: после второго прыжка Пелоп приземлился на добрый десяток стоп дальше, чем в первый раз, когда он прыгал без груза. Пелоп опустился на пятки, затем рухнул на песок. Гидона отшвырнула флейту и бросилась к отцу. Одновременно с ней к Пелопу подбежал Тилон.
– Что с тобой, отец? – с тревогой спросила Гидона и взяла отца за руку.
Пелоп судорожно, словно рыба, выхваченная из воды, глотал открытым ртом воздух. Глаза его были мутны, искривившееся лицо изображало страдание.