Юноша настолько был ошеломлён новыми впечатлениями, что только к вечеру вспомнил строжайшее напутствие Пелопа: «Как только прибудешь в Олимпию, разыщи главного элладоника и представься ему. Скажешь, что ты занесён в списки соревнующихся».
Главный элладоник – спортивный судья Олимпиады – долго и придирчиво разглядывал худощавого юношу. Уж больно тонка его талия и бледны щеки. Но широкие плечи и мощные мышцы ног изобличают неплохого атлета. Элладоник глянул в свои записи.
– Тилон из Спарты, говоришь? Да, ты записан год назад Пелопом, гражданином Афин… Где же ты бродишь так долго? Все участники нынешних Олимпийских состязаний уже явились.
– Я… бродил долиной Алфея… – смущённо потупившись, пробормотал Тилон.
– Это другое дело. Человеку, впервые попавшему в Олимпию, действительно есть что посмотреть, – смягчился главный элладоник. – Ты весь год тренировался в прыжках?
– Весь год, – поднял голову Тилон.
– Почтенный Пелоп за тебя поручился, – сказал главный элладоник. – Я знал его немного по Афинам… И всегда уважал. Так и передай ему, когда возвратишься.
После паузы элладоник окинул взглядом запылённый плащ и усталое лицо Тилона и произнёс:
– А теперь ступай в бани и гимнасиум, раб укажет тебе дорогу. Отдохни, приведи себя и одежду в порядок и готовься к олимпийской клятве. А вещи, – кивнул элладоник на свёрток, который Тилон крепко держал под мышкой, – можешь оставить в гимнасиуме. Их никто не украдёт.
…Но вот все позади – и торжественный ритуал, предшествующий спортивным состязаниям, и олимпийская клятва. Наступил миг, к которому Тилон шёл всю свою сознательную жизнь.
Повинуясь распорядителю Олимпиады, Тилон вместе со своими соперниками-прыгунами покинул зал, предназначенный для атлетов, ждущих начала состязаний, и нестройная процессия по специальному проходу вышла на поле стадиона. Только теперь, при виде своих мускулистых, ловких и уверенных в себе соперников, сомнение закралось в душу Тилона. Общие насмешки вызвал пакет, с которым Тилон ни за что не хотел расстаться, несмотря на неудовольствие распорядителя.
Рёв толпы на стадионе в первую минуту оглушил Тилона. Сорок тысяч человек заполнили трибуны до отказа. Выкрики, топанье ног, подбадривающие возгласы слились в единый гул так шумит море в непогоду.
Шагая под звуки флейты вместе с другими спортсменами к скамме, Тилон немного замешкался и приотстал от остальных, жадно озирая трибуны. Но отыскать кого-либо в этом море оживлённых лиц было, конечно, невозможно.
– Не робей, юноша! – шепнул ему распорядитель, неверно истолковавший поведение Тилона. – На Олимпиаде и проиграть не стыдно… Да брось ты свой свёрток, в который раз говорю! Упрямец! – прошипел распорядитель, подобно рассерженной змее, и сделал попытку выбить свёрток из рук Тилона, но тот ловко увернулся.
ПОБЕДА
Все резче, все пронзительнее звучит флейта, мелодия её проникает в самое существо Тилона, вызывая в памяти образ Гидоны.
Юноша так волновался, что прыжки в длину своих соперников наблюдал как бы в тумане. Каждый прыжок вызывал на трибунах бурю восторга. После этого помощники главного элладоника замеряли длину прыжка и спортивный судья объявлял результат.
Тилон окончательно пришёл в себя, только когда над стадионом прогремело его имя, выкрикнутое глашатаем, чей голос был самым сильным в Греции.
Прижимая к груди бесценный свёрток, Тилон сделал несколько шагов к главному элладонику. Развернул пакет, достал два голыша и громко произнёс:
– Благородный судья Олимпиады! Разреши мне совершить прыжок с этими камнями!
С этими словами Тилон поднял камни высоко над головой, чтобы их все видели. Стадион замер в предчувствии необычного.
– Ты желаешь, Тилон, прыгать с дополнительным грузом? – недоуменно сощурился главный элладоник. – Я правильно понял тебя?
– Правильно, благородный судья.
Элладоник коротко посовещался со своими помощниками.
– Что же, это твоё право, Тилон, прыгать любым способом, – объявил он на весь стадион решение судей. – Олимпийских правил ты не нарушаешь. Поэтому можешь прыгать, хоть быка взвалив на плечи, как Геракл!
Гомерический хохот потряс стадион. Мир ещё не видывал подобного глупца, который для прыжка в длину нагружает себя дополнительными тяжестями.
Зажав в руках голыши так, как учил его Пелоп, Тилон направился к скамме.