Так поступили около ста пятидесяти человек - отдали свои жизни, чтоб продлить жизнь тех, кого любили. Но жертва была напрасной. Через неделю пришли ОНИ. Пауки. Некому было нас охранять. Тогда начался хаос, смутно помню его. Помню что бежала и падала, падала, поскальзываясь на чем-то, что оказалось кровью, она была повсюду, и я была залита ею. Маленькая девочка, вдруг оказавшаяся на войне. Нет не на войне, в настоящей мясорубке, между жерновами адской машины, которой название выживание. Это был день моего рождения, день моей смерти, день моего возрождения из боли и потерь, из мрака и страданий. Этот день был ни разу не праздничный.
Глава 4. Дети Ветров.
"Они напали на нас. Украли с нашего подземного озера воду и еду. Убили родных, забрали наших детей! Нет. Мы не имеем права простить чужеземцам этого! Их следует наказать! Мы отнимем у них то, что они отняли у нас. Мы убьем каждого их ребенка, а потом и их. Слишком нагло они ведут себя на чужой территории."
В ту ночь дети Ветров решили истребить всех двуногих. Да и погода располагала - из-за песка и ветра, чей танец был в самом разгаре, не позволял быстро действовать людям, а вот паукам совсем это не мешало. Они с большой радостью крушили человеческое поселение под аккомпанемент разбушевавшейся природы. В злобе на грани сумасшествия рвали чужаков, выпивали из них кровь, а безжалостность и злость только росли. Крики людей лишь подстегивали животные инстинкты. Дети Ветров с упоением танцевали свою лучший любимейший танец - танец смерти, который приносил ее тем, кто был практически беззащитен перед ней. Хотя... перед смертью все мы беззащитны и бессильны.
Вдруг один из пауков увидел, как маленькая девочка пробирается по кускам тел, что остались от двуногих. Его глаза были направлены только на нее, он стал медленно приближаться к ребенку. Прикрывал собой хрупкое тельце и так вывел ее из ада. Потом она не смогла и ползти, без сил упала, распластавшись по земле. Ее грязные волосы разметались вокруг головы и были похожи на меленьких змей, которые от ветра развивались над маленькой головкой девочки, будто охраняя ее от нападения. Роджер, а это был он, взял девочку хоботом и аккуратно положил себе на спину. Так когда-то он катал Мари. Он знал одно место, где могли бы приютить малышку.
Роджер отнес ее к поселению маргинадо. Положил за большой камень и ушел к себе, надеясь, что она будет жить. Однажды одна девочка спасла ему жизнь, стала его другом, семьей. Он отплатил людям тем, что спас одну из них. Он верил, что поступает правильно, несмотря на то, что их вождь сказал убивать всех двуногих, не оставлять ни одного в живых. Но ведь не могут они быть все плохими, все люди? Ведь есть среди них и добрые, как его Мари? Он мысленно задавал сам себе эти вопросы, но не знал, что ответить. Возможно, он никогда не получит ответа. Но видя такое хрупкое существо, не мог пройти мимо. В нем осталось еще что-то с времен, когда рядом с ним была Мари. Это "что-то" горело в районе груди, где была нацарапана буква R, и не давало покоя еще несколько дней после массовой казни людей. Ведь вдруг маргинадо не нашли малышку? или она умерла от пережившего ужаса, раны-то он обработал. Слюна пауков обладает полезным свойством - она способствует регенерации и как оказалось не только для пауков, но и для людей. Роджер надеялся, что когда-нибудь Великий Песок столкнет вновь его с этой девочкой, но они не будут воевать, они будут дружить, как раньше он дружил с Мари. Ведь тепла хочется любому живому существу, но не каждый способен дать это тепло, так же, как и не все умеют его принимать.
Глава 5. В поселении маргинадо. Обретение и потери.
Дул сильный ветер, песок был всюду, мне казалось, что я сама вся из этого сыпучего, горячего вещества. Я не могла уже идти, просто ползла. Ночь, выстрелы прекратились. Я уже не хотела ни пить, ни есть, просто на автомате ползла вперед. Даже, вскарабкавшись на пригорок, прилегла, чтобы не оказаться замеченной, и была очень удивлена, увидев в метрах двухстах людей. Они бегали между обгоревших палаток, больше похожих на юрты, которые я видела на картинках в немногочисленных книгах, что хранились в библиотеке у старика Брука. Этого милого пожилого мужчину пауки разорвали на части у меня на глазах. Слез не было, блеснула мысль, что они были бы сейчас по случаю, но я их выплакала уже давно, когда поняла, что никто не придет за мной, что мой сильный папа не спасет меня от пауков, а мама не вытрет слезы, не споет. Давно? Как же, это было еще какую-то жалкую неделю назад! Но сколько всего случилось за это время. Я помню мамину песню, она играла сейчас у меня в голове, и под нее, словно под марш, я встала и пошла к людям.