— Эстер, Эстер, да у меня и в мыслях не было отвращать ребенка от тебя. Я же ничего плохого не хотел. Миссис Льюис сказала, что он как будто заскучал, и мы решили, что не худо бы ему малость развеяться. Ну и…
— Ах, вот как! Это, значит, миссис Льюис попросила тебя повезти его в Лондон? Чудно, что творят с людьми деньги, пусть даже небольшие! Не успел ты тут появиться, как она уже начала делать тебе реверансы, стулья подавать. Мне это сразу не очень-то понравилось, но только я не думала, что она этак обернет все против меня. — И, обратившись к своей старой приятельнице, Эстер сказала: — Кто это позволил вам отпускать с ним ребенка?.. Кто платит за его воспитание, я или он? Отвечайте-ка. С чем это он к вам подъехал — подарил новое платье?
— Ну и ну, Эстер, дивлюсь я на тебя. Вот уж никогда не думала, что ты вообразишь такое — будто меня можно подкупить. И это после всех-то лет! — Миссис Льюис смахнула слезу краем передника, а Джекки украдкой боязливо шагнул к отцу.
— Это не я сломал кораблик, это мама, она очень сердится. Я не знаю, почему она его сломала. Я ничего плохого не сделал.
Уильям посадил мальчика к себе на колено.
— Мама не хотела его сломать, она нечаянно. Ну-ка, будь умником, перестать плакать.
Джекки поднял глаза на отца.
— А ты купишь, мне другой кораблик? Сегодня магазины закрыты. — Он сполз с отцовского колена, подобрал с полу игрушку, снова подошел к отцу и сказал: — А может, мы его как-нибудь починим? Как ты думаешь?
— Джекки, миленький, не приставай к папе, ступай поиграй в той комнате, — сказала миссис Льюис.
— Нет, не надо, пусть остается здесь, — сказала Эстер. — Я не хочу с ним больше разговаривать, теперь у него есть отец, может разговаривать с ним. — Эстер резко повернулась и шагнула к двери. Но Джекки с горестным криком, выронив из рук игрушку, бросился к матери и в отчаянии уцепился за ее юбку.
— Нет, мамочка, дорогая, не уходи. Мне не нужен кораблик! Я люблю тебя больше, чем кораблик… Не нужен он мне!
— Эстер, Эстер, ведь это же глупо. Ну послушай…
— Нет, не стану я тебя слушать. А вот ты послушай меня. Когда мы ехали сюда на прошлой неделе, ты в поезде спросил меня, что я делала все эти годы Я тебе тогда не ответила, а теперь отвечу. Я была в работном доме.
— Как в работном доме?
— Ну да. А что, тебя это удивляет?
И Эстер принялась рассказывать историю своей жизни за последние восемь лет. Слова, тяжелые, словно камни, срывались с ее языка, и казалось, что она швыряет ими в Уильяма… Больница Королевы Шарлотты, миссис Риверс, миссис Спайрс, ночь на набережной, работный дом…
— А когда я вышла из работного дома, так обошла пешком весь Лондон — искала работу хотя бы на шестнадцать фунтов в год, чтобы не умереть с голоду, и не могла найти и питалась одним черствым хлебом. Вот она может рассказать тебе — она все это видела. Я уж молчу про стыд, про то, каково мне было терпеть все насмешки и измывательства — тебе этого не понять… А со скольких мест меня прогоняли, стоило им только узнать, что у меня есть ребенок. Потому что никто не хочет держать у себя в доме гулящую. Да, вот как обзывали меня! А пока я тут мучилась, ты жил припеваючи в чужих краях со своей богачкой, а теперь, когда она тебя знать не хочет и вышвырнула за дверь, ты притащился сюда и тебе, видите ли, понадобился ребенок! Захотелось получить и свою долю! Да какая тут твоя доля, хотелось бы мне знать?
— Эстер!
— Ты исподтишка, на свой подлый манер явился сюда, чтобы украсть у меня любовь ребенка.
Силы внезапно оставили ее, и она умолкла, задохнувшись под наплывом ярости, и эта внезапно воцарившаяся в комнате тишина была, казалось, страшнее всех ее неистовых слов. Уильям стоял потрясенный, весь дрожа, готовый провалиться сквозь землю. Миссис Льюис с тревогой смотрела на побледневшее лицо Эстер, боясь, что она лишится чувств. Серые глаза Джекки стали совсем круглыми от испуга, он машинально сжимал в руке сломанный кораблик. Смысл происходящего был неясен его детскому уму, но с перепугу он внезапно разразился слезами, и его рыдания несколько разрядили атмосферу… Миссис Льюис прижала его к груди и принялась утешать. Уильям хотел что-то сказать, но только беззвучно пошевелил губами.
Миссис Льюис шепнула:
— Ее сейчас не вразумить, видите, она не в себе. Лучше уходите пока. Она сама не знает, что несет.
— Если один из нас должен уйти, — сказал Уильям покорно, — тут выбирать не приходится.