Совершенно измученная, она лежала в постели, продолжая этот нескончаемый спор с самой собой и желая только одного — чтобы все разрешилось как-то помимо ее воли, чтобы она могла уснуть и пробудиться уже женой одного из двух. И, засыпая, она сознавала, что отныне жизнь ее круто изменится либо в одну, либо в другую, совсем противоположную, сторону, причем в обоих случаях она будет не вполне такой, какая ей нужна. Она понимала, что предпочла бы нечто среднее, и пока она все глубже и глубже погружалась в сон, чудо совершилось. Ей приснилось, что она стала женой человека, который соединял в себе качества обоих претендентов на ее руку, и жизнь ее не ограничена ни молитвенным домом, ни пивной. Однако иллюзия была непродолжительной, одно лицо распалось на два, идеал сменился гротеском, и Эстер в ужасе проснулась с ощущением, что она вышла за двоих мужчин сразу.
XXIX
Скажи ей Фред: «Уйдем со мной», — и романтическая струнка, искони присущая всем женщинам, вероятно, одержала бы верх в душе Эстер. Но когда она пришла в магазин, Фред повел речь только о том, как прошел у него отпуск, какие он совершал далекие прогулки, какие политические и религиозные собрания посещал. Эстер слушала его вполуха и бессознательно жалела о том, что он не может быть чуточку иным. Какие-то глупые, совсем неуместные мысли роились в ее мозгу. Фред нравился бы ей больше, если бы носил цветные галстуки и короткую куртку; ей бы хотелось, чтобы он был немного другим, чтобы не было этого мешковатого старомодного сюртука, черного галстука, бесцветных волос, тусклых глаз… Но у него был такой ясный звонкий голос — он всегда брал ее за душу; стоило ей услышать его, и она чувствовала, что может безбоязненно доверить ему свою жизнь. И вместе с тем ее не покидало ощущение, что Фред не вполне понимает ее, и мысль о том, что она не имеет права разлучить Джекки с отцом, помимо воли крепла в её сознании день ото дня. Она должна все рассказать Фреду. А он не поймет, — в этом она была уверена, — и его отношение к ней изменится бесповоротно. Но сделать это было необходимо, и она послала сказать ему, что ей нужно повидаться с ним после закрытия магазина; не заглянет ли он к ней часов в восемь.
Едва пробило восемь, как она услышала легкий стук в окно. Эстер отворила дверь, и Фред вошел. Ее молчаливость удивила его.
— Надеюсь, у тебя все в порядке? Ничего не случилось?
— Очень даже случилось. Боюсь, что я не могу выйти за тебя замуж, Фред. Вот видишь, что случилось.
— Как же так, Эстер? Что может помешать нашему браку? — Она молчала, и он спросил: — Ты меня разлюбила?
— Нет, дело не в этом.
— Отец Джекки вернулся?
— Ты угадал. Именно это и случилось.
— Очень печально, что этот человек снова появился на твоем пути. Мне казалось, ты говорила, что он женат. Перестань же меня мучить, Эстер, скажи, что у вас с ним произошло?
И Эстер рассказала ему все; в голосе ее звучала неподдельная мука, она говорила, с трудом подыскивая слова, и особенно старалась убедить Фреда в том, что приложила все усилия, чтобы помешать Уильяму встретиться с сыном.
— Я не знаю, имеешь ли ты юридическое право запрещать отцу иметь доступ к ребенку.
Фред часто употреблял непонятные, для Эстер слова, но суть его мысли она угадала правильно и ответила:
— Вот и мисс сказала то же самое; она уговорила меня повезти его повидаться с сыном. А я знала, что стоит ему увидеть Джекки, как нам от него спасенья не будет. Теперь мне уже никогда от него не отделаться.
— Он не имеет на тебя никаких прав. Он низкий, подлый человек, и это очень на него похоже — явиться и начать тебя преследовать. Но ты не волнуйся, предоставь это дело мне. Я найду способ воспрепятствовать его мерзким замыслам.
Эстер невольно покосилась на его тщедушную фигуру.
— Ты ничего не можешь тут поделать, и никто ничего не может тут поделать, — сказала она, и ее красивые серые глаза наполнились слезами. — Он хочет, чтобы я переехала жить к нему, и тогда его жена сможет развестись с ним.