— Вот и вы! Чем могу вам служить, уважаемые дамы? Десять к одному, минус три-четыре процента. Подходит вам?
— Корзинка с закуской подошла бы нам куда больше, — сказала Сара.
Подбежал какой-то малый, позвякивая двумя монетами по полкроны.
— Какая ставка на фаворита?
— Два к одному! — крикнул Уильям. Две полкроны исчезли в его сумке, и, ободренный, он начал выкрикивать еще громче: — Старая фирма, старая фирма, не забывайте старую фирму! — Широкая, веселая улыбка играла на его лице — эта улыбка всегда привлекала к нему немало клиентов. — Ставьте в дерби, ставьте в дерби!
Люди всех возрастов и всех сословий устремлялись к Уильяму, чтобы сделать свои ставки, и дело шло бойко; он не мог даже присоединиться к женщинам, хлопотавшим возле корзины с закуской; они с Тедди будут весьма признательны, заявил он, если им принесут выпить, и чем больше, тем лучше.
— Имбирного пива с каплей виски, пожалуй, будет в самый раз, верно, Тедди?
— Верно, хозяин, по мне, так лучше не надо… А на Ежевику-то мы уже столько ставок набрали, что можно, думается, и спустить очко.
— Ладно, Тедди… А может, дамы соорудят нам два-три добрых сандвича?.. Ты, верно, осилишь два-три сандвича, Тедди?
— Думается, осилю, хозяин.
В корзине сыскался отличный кусок ростбифа, и Эстер приготовила мужчинам хорошие сандвичи, не пожалев на хлеб масла и на мясо горчицы. Когда она принесла сандвичи, Уильям наклонился и шепнул ей на ухо:
— Ты моя голубка! Ни у кого на свете нет такой женушки!
Эстер покраснела от удовольствия и рассмеялась, и если оставалась в ее сердце хоть капля горечи за все причиненные ей страдания, то в эту минуту она растаяла бесследно. Впервые она всем сердцем почувствовала — это ее муж, впервые полностью ощутила то душевное слияние, в котором и заключен смысл брачного союза, и поняла: этому человеку она будет предана до конца дней своих.
Джорнеймен, у которого никак не налаживалась беседа с Сарой, закусив, отправился по своим делам, — у него-де назначено свидание с приятелями в «Кольце Бернарда», — и все почувствовали облегчение, когда он ушел. Саре было о чем порассказать, и Эстер, слушая повествования о незавершившихся браком помолвках, перекладывала время от времени зонтик с плеча на плечо, чтобы не терять из виду высокой, худой фигуры своего муженька. А он выкрикивал ставки, заявляя о своей готовности принять ставку на любую лошадь, и раздавал билетики направо и налево всем толпившимся вокруг него игрокам, без различия. А у каждого были свои суеверия, свои причуды: один верил в приметы, другой полагался на советы знатоков, третий — на таланты или везение своего излюбленного жокея. Сара продолжала трещать, рассказывая о хозяевах, у которых ей довелось работать. Ее здорово клонило ко сну, но она боялась, что это будет выглядеть неприлично. Ее колебания закончились тем, что она примолкла, и приятельницы почти мгновенно задремали под спасительной тенью своих зонтиков. Эта дремота на свежем воздухе была хрупкой и прозрачной, как стекло, и сквозь нее, как сквозь стекло, просачивалось то многоцветное, многоголосое, что именовалось скачками.
Временами до них доносился голос Уильяма, потом они услышали удар колокола и крики толпы: «Пошли! Пошли!» — после чего на какое-то мгновенье наступила тишина, их восприятие окружающего обострилось, и когда они стряхнули с себя дремоту, над головой у них было все то же знойное голубое небо, и перед глазами — колыхавшаяся то туда, то сюда толпа похожих издали на марионеток зрителей.
Но и сон не мог поднять настроения Сары.
— Тебе-то, конечно, чем плохо, — сказала она. — Ты тут со своим муженьком… Ну, а я без кавалера на эти скачки больше ни ногой. Мне надоело тут сидеть. Трава колючая, от земли жаром печет. Пойдем прогуляемся.
Они поднялись — две молодые, хорошенькие англичанки из простонародья, в нарядных светлых платьях, с дешевыми зонтиками в обтянутых нитяными перчатками руках. Сара бросала тоскующие взгляды на всех молодых мужчин. Это ли не почва для завязывания знакомств, и Сара не позволила Эстер прогнать Билла Ивенса, когда он, как ни в чем не бывало, словно его и не выпроваживали из «Королевской головы», направился к ним со своим обычным приветствием: