Обе примолкли; взгляды их встретились. И в эту минуту до них долетели крики, которые быстро приближались: «Победитель скачки! Победитель скачки!..»
— Я пошлю за газетой, — сказала Эстер.
— Ой, нет, не надо… А вдруг он не выиграл!
— Так от этого теперь ничего не изменится.
— Ах, нет, Эстер, подожди, кто-нибудь придет и все нам расскажет. Скачка не могла так рано кончиться. Это же большая скачка, они долго скачут.
Мальчишка-газетчик тем временем уже пробежал мимо. Вызывавшие трепет слова: «Победитель! Победитель!» — звучали все слабее.
— Все равно теперь уж поздно бежать за газетой, — сказала Сара. — Сейчас кто-нибудь вернется, и мы все узнаем… Я уверена, что в газете вообще ничего нет. Эти мальчишки кричат что попало, лишь бы распродать свой товар.
— Победитель! Победитель!.. — Крики приближались снова.
— Если эта лошадь взяла приз, мы с Биллом поженимся… Но у меня какое-то дурное предчувствие.
— Победитель!..
— Сейчас мы все узнаем. — Эстер вынула из кассы полпенса.
— Не надо, давай обождем. Это же не могло уже попасть в газету, а если там что-нибудь напутали…
Но Эстер, не говоря ни слова, протянула Чарльзу монетку. Чарльз вышел и через несколько минут возвратился с газетой.
— Первым пришел Ураган, вторым Бен Джонсон, третьим Лесничий, — прочел он. — Хорошие вести для хозяина. На Урагана мало кто ставил…
— Значит, эта лошадь пришла второй, — сказала Сара. Лицо ее было смертельно бледно. — А говорили, что она не может не выиграть.
— Надеюсь, ты не так уж много потеряла, — сказала Эстер. — Ты не у нас делала ставки?
— Нет, не у вас. Да я и поставила-то всего несколько шиллингов. Не о чем говорить. Я хочу выпить.
— Чего тебе налить?
— Виски.
Сара выпила виски, не разбавляя, Эстер поглядела на нее с тревогой.
Эстер знала, что пивная будет пустовать еще часа два, а она не любила, когда время пропадает даром; ей нужно было сделать кое-какие покупки, и она предложила Саре пойти вместе с ней. Но Сара, сославшись на усталость, сказала, что она лучше подождет ее здесь.
Эстер ушла немного встревоженная. Ей пришлось задержаться дольше, чем она предполагала. Возвратившись, она увидела, что Сара бесцельно бродит из угла в угол и выпрашивает у Чарльза виски.
— Брешешь ты все, черт бы тебя побрал! Кто сказал, что я пьяна? Нисколько я не пьяна… Ну, погляди на меня. Эта лошадь не выиграла? Нет? А я говорю, что она выиграла. Эти чертовы газеты тоже все брешут.
— Ох, Сара, что с тобой?
— А тебе что еще надо? Отвяжись от меня, слышишь!
— Мистер Стэк, может быть, вы проводите ее наверх?.. Только не подзадоривайте ее.
— Наверх? Разве я в себе не вольна? Не желаю я идти наверх. Я сама себе хозяйка. Ну-ка, скажи, скажи, что я сама себе не хозяйка! — пошатываясь и с трудом удерживаясь на ногах, сказала Сара и уставилась на Эстер тупым, мутным взглядом. — Чего я там не видела у вас наверху?
— Ах, Сара, подымись наверх и приляг. Не выходи на улицу.
— Я ухожу домой. Руки прочь, руки прочь! — закричала Сара, отталкивая Эстер.
Помнишь, как мы распевали это? А как отплясывали девчонки, получив денежки, когда их лошадь брала приз, как выхвалялись, позвякивая своими монетами! Веселые были денечки, как, бывало, соберутся под деревьями… И как же они скакали, девчонки!
Парни, девушки, все веселились вместе!
— Сара, ну послушай же…
— Чего там — послушай! Давай выпей со мной, подружка, и я хлебну глоточек. — Пошатываясь, она двинулась к стойке. — Ну-ка еще стаканчик на счастье, оглох ты, что ли? — И прежде чем Чарльз успел ей помешать, Сара схватила только что початую бутылку виски.
— Да это же мое виски! — воскликнул Джорнеймен. Он метнулся к Саре, но было уже поздно. Сара опрокинула в глотку стакан виски и стояла, отупело глядя в пространство. Джорнеймен с таким расстроенным видом уставился на пустую бутылку, что все покатились со смеху.
Сара сделала шаг вперед, покачнулась и без чувств повалилась Джорнеймену на руки. С помощью Эстер он отнес ее наверх и уложил в постель.
— Ох, и худо же ей будет завтра поутру, — сказал Джорнеймен.