— Ты всегда была слишком добра к нему, мама. Небось меня-то он больше ни разу пальцем не тронул, после того как я плеснула ему кипятком в лицо.
— Знаешь, Эстер, иной раз кажется, — ну, нет больше моего терпения, так бы пошла и утопилась. Да вот Дженни и Джулия… ты же не забыла маленькую Джулию, она уже стала большая девочка, быстро подрастает… Они обе сейчас сидят на кухне, работают. А из-за Джонни у меня душа не на месте, — ни словечка правды от него не добьешься. Как-то тут отец взял ремень и избил его чуть не до полусмерти, а что толку? Если бы не Дженни и Джулия мы бы просто по миру пошли; они день-деньской делают собачек, и хозяин магазина говорит, что у них самые аккуратненькие собачки получаются, совсем как живые. Они, бедняжки, все пальцы себе постирали, набивая бумагой каркасы. А ведь никогда не жалуются. Да и я не стала бы жаловаться, будь он не так груб и не оставляй больше половины заработка в кабаке. Я рада, что ты не жила это время с нами, Эстер, — нрав-то у тебя горячий, ты бы нипочем не стерпела. Я, ты знаешь, не люблю прибедняться, а все же иной раз кажется, — еще немного — и не выдержу. А пуще всего, когда подумаю, что с нами со всеми будет: ребятишки маленькие, с деньгами все хуже и хуже, а расходы растут. Я тебе еще не сказала, да ты, верно, уже заметила, — ведь еще один скоро прибавится. Когда живешь в нищете, с детьми последнее здоровье теряешь. Ну, а тебе-то еще хуже досталось. Да только падать духом нельзя. Будем как-нибудь справляться с этой бедой, а больше — что ж мы можем?
Миссис Сондерс снова утерла глаза краем передника. Эстер с обычным своим спокойствием и замкнутым выражением смотрела на мать, и не прибавив больше ни слова, обе они направились на кухню, где работали девочки. Кухня была длинная, с низким потолком, единственное окно ее выходило на небольшой дворик за домом, в глубине которого рядом с мусорной кучей и сараем высилась груда антрацита. У одной из стен стоял длинный стол и скамья, за ними — камин, напротив него — буфет, и повсюду, в любом свободном пространстве, вперемежку с кухонной утварью валялись груды игрушечных собачек — и совсем маленьких, величиной с ладошку, и покрупнее, кончая пуделем почти в натуральную величину. Дженни и Джулия хорошо потрудились за последние несколько дней, и теперь выполнение заказа, полученного из магазина, подходило к концу. Трое малышей сидели на полу и рвали коричневую оберточную бумагу, передавая ее по мере надобности Дженни и Джулии. Обе старшие девочки, наклонившись над столом, набивали бумагой каркасы, сильными ловкими пальцами уминали ее, заклеивали каркасы.
— Гляньте, да это же Эстер! — воскликнула Дженни, старшая из девочек. — А как разодета — настоящая леди! Да тебя не узнать. — И, осторожно поцеловав сестру, чтобы не замарать вымазанными клеем пальцами восхитивший их туалет, они замерли в немом созерцании, потрясенные до глубины души наглядным доказательством неслыханных преимуществ работы в прислугах.
Эстер подняла на руки Гарри, славного мальчугана лет четырех, и спросила, помнит ли он ее.
— Нет, не помню что-то. Пожалуйста, отпусти меня.
— Ну, а ты-то, Лиззи, помнишь меня? — спросила Эстер девочку лет семи, чьи ярко-рыжие волосы пылали в сгущавшихся сумерках, словно костер.
— Знаю, ты моя старшая сестра. Тебя не было дома целый год, а то и больше — ты работаешь прислугой.
— А ты, Мэгги, ты меня помнишь?
Мэгги, казалось, была в сомнении, но, немного подумав, решительно кивнула головой.
— Поди сюда, Эстер, погляди, как наша Джулия справляется с этим делом, — сказала миссис Сондерс. — Она делает собачек почти так же быстро, как Дженни. Только не очень аккуратно набивает их бумагой. Ну, ясное дело, — что я говорила. У этой собаки одно плечо вдвое толще другого.
— Да ну, мама, никто даже не заметит, я уверена!
— Как это не заметит! Ты погляди на эту зверюшку! Разве она похожа на собаку? Кто ж так делает — шаляй-валяй!
— Эстер, глянь, какая у Джулии собака получилась, — закричала Дженни. — У нее же одного плеча почти нет. Хорошо, что мама заметила, а увидал бы управляющий, так начал бы ко всему придираться, и скостил бы нам шиллинг, а то и больше, за эту неделю.
Джулия расплакалась.
— Дженни вечно на меня нападает. Мама сказала, что я быстро работаю, вот она и злится. А к ее собакам придраться тоже можно…