И что тогда? Надо искать Лиру. Найти благодетеля. Ага, «и не сдаваться».
Между тем, заказчица, ошарашенная темпами работы мнимой бригады, предложила отведать, чем Бог послал. Тяжело не объесться, когда проголодаешься! Но Виктор смог: идея поскорее развязаться с заказом светила достаточно ярко, ведь объевшись, много не наработаешь.
И уходить надо. Галия разболтает товаркам о трудовых успехах бригады — оглянуться не успеешь, как будешь по уши в заказах! И это, увы, не радует, ибо многие заказы — это внимание. А внимание… чёрт его знает, что такое; не исключено, что — смерть.
Какая же досада: нечаянно зарабатывая себе такую репутацию, не можешь её использовать! Белкин с такой мысли отгрыз бы себе все локти. Представилось возможное будущее: летом выходить на заработки, поднимать сумасшедшие деньги по вторичным обращениям, растить клиентскую базу. Зимой же честно бездельничать, например. Или учиться, что тоже неплохо. Мечта прямо-таки. А что? Если есть, кому постоять настороже, «не пуская на строительную площадку посторонних», пока бригадир «лёгким движением руки» превращает груды щебня в аккуратные домики. Почему бы и нет? Разработать заклинания на основе того же щита, что-нибудь мутить с водой, исследовав восстановление окисленных минералов…
Ещё лучше, конечно, добраться до дома. Через Лиру. Так что мечты о карьере вольного каменщика лучше забыть или отложить подальше.
До вечера Виктор сделал ещё многое, но, увы, не всё. И на сей раз слинял по-английски, до прихода хозяйки, избегая вечерней кормёжки. Чем хуже татарка с цепким взглядом его запомнит, тем ему лучше.
В третий день тоже не удалось управиться до полудня: многие мышцы давали о себе знать, несмотря на то, что физических сил вроде и немного тратилось. Оставалось подровнять котлован и выстелить дорожку.
Ещё прошлым вечером маг поэкспериментировал с воздушным вихрем. По-видимому, это была одна из простейших форм, даже базовая: вызывалась легко, держалась, почти не требуя внимания и усилий, а потому границы разрушающей силы этого заклинания терялись вдали.
К полудню Виктор уложил камни на дорожку и решил зашлифовать их вихрем. Сперва медленно вращающийся двухметровый цилиндр запихивал набросанную поверх землю в промежутки между камнями. Затем маг не стал делать перерыва, а только усилил заклинание. Пятиметровый столб взвизгнул и принялся расшвыривать всё, что попадалось в основание. И Виктору снова пришлось вспомнить зарок насчёт плавности.
Однако к обеду всё было готово к приёмке: котлован по размерам выведен с точностью до пары сантиметров, о помеченных деревьях снесена даже память, дорожка из известняка отполирована почти до блеска. Всё сделано так, чтобы не принять работу было невозможно.
Галия тщательно скрывала восхищение. По лицу её было видно: голос справедливости требует отблагодарить за невиданную скорость, но жаба сжимает горло с непреодолимым усилием, заставляя искать изъяны. Исполнитель, наблюдая за придирчивым осмотром, пожалел, что заранее не договорился о размерах премирования. Впрочем, за два с половиной дня даже самой усердной работы получить около четырёх тысяч — это, по местным ценам, более чем успех!
Галия, конечно, не намеревалась слишком переплачивать: жаба-душитель была размером с трицератопса. Сошлись на трёх тысячах восьмистах шестидесяти — Виктор просто прекратил сражаться. Противно да и только! А и ладно: его-то совесть чиста, как утреннее небо.
В нагрузку довольная заказчица выдала премию каким-то элем в большущей стеклянной бутылке — «на всю бригаду, один не выпивай! Жаль, я твоих землекопов не видела. Не землекопы, а домовые какие-то!» — да головку солёного сыра килограмма на полтора. Разумеется, попыталась прощупать почву, а не строят ли его парни дачные домики, но Виктор с непреклонностью отвергал заманчивые предложения. «Ну, что ж поделаешь! И всё же с ребятами посоветуйся — мож' и надумаете. Тут и племянник вложится — денежкой не обидим, ей-ей!» Обидите, что уж там душой кривить, хоть дело и не в том.
После ухода суетливой татарки Виктор отправился в свою берлогу.
Как-то сама собой открылась бутылка, отрезался сыр, оказавшийся в меру мягким и удивительно натуральным, с сочным привкусом козьего молока. К вечеру количество эля уменьшилось на четверть. Маг думал о строителях и землекопах, об их нелёгком труде, о том, что после каждой выполненной работы те, разгрузки ради, в праве позволить себе напиться. И как печально, если такой способ отдыха оказывается чуть ли не единственным…