Но враги не разочаровали: дождавшись друг друга, они вышли втроём из люка над вторым подъездом, собираясь достойно встретить не такого уж покладистого и испуганного противника. Но противник не стал нападать: молодёжь трусливо сгрудилась на краю крыши, не помышляя о сопротивлении. Четверо детишек, которых надо просто взять, связать по очереди и уж потом… Вот детки, до того смотревшие вниз, в ужасе обернулись на преследователей и, в полном беспорядке отступили. Да, пёс бы их побрал, за край крыши! Малолетние дебилы!
Виктор спиной чувствовал преследователей, пока летел на свой щит. В мыслях успело пронестись только: «Тваюмагию!» — и вот уже удар — чуть мягче, чем о мат в школьном спортзале. Последним о щит стукнулся затылок. Этого хватило, чтобы перед глазами поплыли пятна, а опора исчезла. Его тело дёрнули вбок, голова ударилась в чью-то грудь, а ноги и плечо болезненно сыграли о стену. Под мышки, за руки, за пояс…
Ic. Послушник
31. Инициатива и наказание
— Если ты не открыт миру, если не оставляешь ему права
удивить себя, то разрушая, начнёшь с самого неизменного.
— С себя?
Илона бесилась, как лиса в клетке. Никого из четверых помощничков найти не удавалось, а идти в одиночку на захват лекарша не собиралась. Разнузданные недоумки проявились только в восемнадцать, когда решили совместить разгул с развратом: ввалились с девками прямо в нумера.
Тут-то и посетила их яростная валькирия. Молодчики не сразу оценили серьёзность ситуации. Первыми всё поняли девки, впервые в жизни увидев, как подтянутая немолодая женщина, не потрудившись встать до конца на четвереньки, превращается в шесть пудов зубастой злобы дичайшей расцветки. Девицы с визгом брызнули к двери, а проштрафившиеся оперативники разинули рты, быстро приходя в ужас от гнева носителя воли.
На инструктаж притихших недоносков, на доведение до их сознания, что их цель в двадцать раз ценнее каждого из них, что за каждый упавший с головы мальчика волос она будет вырывать с головы виновного по пряди, ушло ещё какое-то время. И на то, чтобы понять, что у них нет служебной машины, и чтобы найти автобусные маршруты, идущие к улице Менделя…
В двадцатом часу они шли вдоль развалюшек, спрятавшихся от суровых визитёров за обильной зеленью. Они искали полчаса вокруг участка номер одиннадцать, пока ищейка не поняла, что всё тщетно: мальчонка то ли намеренно сделал неожиданный шаг и потому ускользнул, то ли оказался провидцем, то ли ему сорок бабок на мёртвой соли ворожили!
Лиловая взвыла от ярости, когда выслушала перетрусившую суетливую татарку с седьмого участка. Что, если он оставил игры с электроникой? Он мог бы! Почти с четырьмя тысячами в кармане… да при удаче он сейчас может быть на пути к Зауралью или мчаться к океану! Значит, придётся выслеживать. Вот паршивец! как знал ведь, волчий сын: ничего не оставил и почти ничего не тронул в домике! А вынюхивать парня со спальником — и толку нет, и отдаёт чем-то нездоровым.
Можно порыскать вокруг последнего места, в котором он входил в сеть.
Достав блюдце, ищейка проверила историю подключений и взвыла снова. Это невероятное существо двадцати лет от роду сидело в «белочке» в какой-то сотне метров от офиса Ордена как раз тогда, когда она разговаривала с Сарафом! Он вообще хоть что-нибудь по правилам делает!? Она чувствовала, как к злости на неуловимость мальца примешивается восхищение.
Всё. Варианты исчерпаны: остаётся только мчаться в офис, бросать в разведку некомпетентных разленившихся увальней, рыскать самой…
В начале двадцать второго, попав при выходе из автобуса под ливень, она поднялась на третий этаж офиса. Но только для того, чтобы со всеми вместе помчаться в подвал, в гараж. Четыре скудоумных оболтуса восьмого-девятого уровня, желая выслужиться, устроили самоволку. То есть, так это было преподнесено. Причём это дурьё снабжали известным, в том числе, и агентурными наблюдениями.
Конец. Восхищаться больше некем.
Она уже не стала кричать. Неведомо как сколотивший себе группу, снова пересекший город, ранивший оперативника, ушедший прямо из рук квартета середнячков, он всё-таки погиб.