Лила встала на колени, чтобы осмотреть ученицу.
— Сверзилась, — безразлично констатировал Пётр, вышедший на шум из своей комнаты.
Воровка наградила грубияна недобрым взглядом и крайне официальным тоном обратилась к молодому магу:
— Виктор, у барда из вашей команды травма ноги. Я полагаю, следует попросить вашего лекаря оказать первую помощь.
— Кривоногость не лечится, — сообщил Пётр.
Тут уж от обиды и боли Женя расплакалась. Виктор чувствовал, что только ожидание его реакции заставляет наставников сдерживаться. Сам он тоже готов был взбеситься, но подчёркнуто ровным голосом сказал:
— Если ты ей не поможешь, я посчитаю тебя криворуким.
И с удовлетворением заметил, что Пётр слегка побледнел, идя к диванчику. Встав так, чтобы отчётливей «видеть» происходящее, маг закрыл глаза. Лекарь начал заклинание. Незаметная до этого момента зелёно-красная студенистая масса выползла откуда-то с шеи Петра и стекла к рукам. Финальный пасс метнул силу в пациентку. Но движение не закончилось: лекарь отдёрнул руки, отчего часть энергии спрыгнула с тела девушки и вернулась на пальцы. И быстро растворилась на руках. Женя ахнула, а Пётр, пряча ухмылку, поднялся с колена:
— Вот, сделал, что мог.
— Погоди-ка! — окликнул Виктор садиста, собиравшегося уходить.
Но довольного собой подлеца словами было не остановить! Маг бросил щит, чтобы тот вырос прямо перед Петром. Ничего не подозревавший лекарь ударился в невидимую преграду сначала рукой, и тут же — носом и лбом. Вскрикнув, прижал руки к лицу, и испуганно оглянулся на Виктора.
— Ты только что намеренно причинил боль пациентке. И это даже не криворукость.
— А откуда ты знаешь!? — попытался отбрехаться Пётр. — Ты же не лекарь!
Это полупризнание стало последней каплей. Виктор запустил маленькое лезвие из воздуха, аккуратно чиркнувшее мерзавца по левому плечу. Пётр вскрикнул, глядя на выступившую кровь.
— Оттуда, — рыкнул маг. — А теперь желаю удачно заштопаться.
Лекарь испугано тронул место, где только что был щит, и, ощутив пустоту, побежал в комнату.
— Я бы метил пониже и левее, — заметил Дрейк.
— Твой молодой ученик ещё верит, что человек может поменяться, — сказала воровка. — Ну, рыцарь, донесите уж даму до комнаты!
Женя, переставшая плакать во время наказания обидчика, покраснела. Виктор не смотрел на неё, пока нёс, следуя за Лилой на второй этаж.
Когда он вернулся в холл, наставник уважительно поднял большие пальцы. Виктор слабо кивнул. Он, конечно, поступил так, как следовало. Однако ситуация подтолкнула лекаря, заставила показаться себя. Этот дурак, вместо того, чтобы сделать правильные выводы, только озлится.
Дрейк думал о том же.
— Добрый ты. Я бы на твоём месте не тянулся. Садик тут немаленький, я даже согласен на могилку этого паршивца яблоньку посадить, — Дракон ухмыльнулся. — Чтобы искали дольше, ежели что. Он ведь жив будет — продаст нас всех задёшево!
От необходимости соглашаться с простым решением, или придумывать доводы, чтобы оставить в живых его лекарское ничтожество, спасло возвращение Лилы.
— Перелома нет, но недельку-другую принцесса твоя будет отлёживаться, — сообщила воровка. — И у нас возникает проблема: остаётся четверо мужиков да девица в постели, — а кашеварить некому. Да и полечить надо ученицу.
— Тогда остаёмся?
— Нет, ты езжай, — она улыбнулась Дрейку и погладила по плечу. — Надо, дорогой. Я скажу, что сделать. А остальное я и отсюда проверю.
39. Роща и птицы
Наставник изготовился отъезжать только после обеда.
Виктор смотрел вслед машине, пока та не ушла за поворот и не скрылась за деревьями. Интересные отношения у этой парочки. Даже десяток лет семейной жизни кажутся чем-то необозримым. А уж сотня… И еще: в них нет того выстроенного единства, того прелестного, очаровательного сходства, что сквозило в милых сердцу стариках из покинутой Самары. Эти двое очень разные. Может, дело в том, что у них нет детей? Тогда что смогло их объединить, что держит их вместе, не позволяет этому союзу распасться? Что бы то ни было, это крайне важно знать. Жизнь мага страшно длинная. И то же, что сохраняет отношения этой пары, возможно, будет оберегать и будущую семью одного молодого мага. Мало ли…
Возможно, это — страх одиночества. Если живешь многие десятилетия, видишь, как давние знакомые уходят в небытие, то нужно хоть что-то постоянное, кто-то — человек, который разделит с тобою путь в бесконечность.