— Лиса, а давай я отдам тебе себя? Ты станешь моей, а я твоей.
— Но… это слишком, — Лиса встрепенулась, встала на лапы, — это же тогда мы навсегда будем связаны!
Девушка вдруг искренне и широко улыбнулась:
— А тебе так этого не хочется?
— Ну, хочется, но вдруг ты не понимаешь, на что соглашаешься?
— Да ладно, — махнула рукой, — я с ума сошла — мне всё можно. А с тобой не скучно будет.
— Это уж точно, — Лиса вся сияла, радостная, предвкушая, — тогда давай руку и скажи, что отдаёшь мне самое дорогое, что у тебя есть, то есть себя, а взамен хочешь, чтобы я стала человеком.
Девушка села, взяла Лису за лапу, вздохнула и сказала:
— Я отдаю Лисе самое дорогое, что у меня сейчас есть — себя, а взамен хочу, чтобы она стала человеком.
Ну, как вы, наверное, догадались, ничего не произошло.
— А чего это ты человеком не становишься? — возмутилась Катя.
— А нефиг на меня смотреть!
— Э?!
— Я стесняюсь…
Девушка засмеялась и закрыла глаза, чувствуя, как меняется лапа в её руке, становясь человеческой рукой, маленькой и изящной. Почувствовала тепло, улыбнулась.
— Всё?
— Да, открывай глаза.
Перед Катей на коленях сидела девушка с длинными рыжими волосами, хитрыми глазами, без хвоста и ушей, но в старых джинсах и лёгкой футболке. Лиса явно чувствовала холод, но улыбалась, счастливая до невозможности.
— Спасибо.
— Да не за что, — широкая улыбка в ответ. — Пойдём?
— Давай.
Они поднялись со снега, держась за руки, и пошли домой. Лишь только один раз оглянувшись назад: на дерево посреди озера, на ошейник на самой верхушке, на красивый рассвет, который наконец-то наступил.
— А ошейник? — Лиса замерла.
КОНЕЦ
Весенний синдром
Автор: Сулмор
Бета: Dark_Flame
Пара: (Оригинальные истории)
Рейтинг: PG-13
Жанр: Romance, Fluff
Размер: min
Описание:
Весна — не только пора любви, но ещё — коварного льда и необдуманных поступков.
Дисклаймер:
Все права на персонажей принадлежат автору.
Когда идёшь по дороге, главное, это смотреть по сторонам, а ещё — себе под ноги, также важно не слушать на полной громкости плеер, не пытаться прочитать сообщение на мобильном телефоне, а потом написать кому-нибудь что-то давно известное, сто раз сказанное и по сути — совсем ненужное. Если всегда быть чертовски осторожной, то уж всяко не подскользнёшься на неровном весеннем льду, взмахнув руками, судорожно пытаясь найти опору, не вцепишься глупо и неловко в случайного прохожего. Не упадёшь в обнимку с кем-то на асфальт, болезненно ударившись затылком, не закроешь от страха и потрясения на пару мгновений глаза, да и не почувствуешь нежный запах ванили. А открыв глаза, ты никогда не увидишь улыбку: добрую, растерянную, даже слегка виноватую, — и не ёкнет в груди ничего лишь только от того, что ты услышала взволнованный, чуть испуганный голос, сказавший:
— Ну ни фига ж себе… Эй! Ты в порядке?
И ты не скажешь в ответ:
— Уже да, — и уж всяко не улыбнёшься такой же доброй бесшабашно нежной улыбкой.
Вообще-то в жизни всегда так: стоит куда-либо не пойти, что-либо не сделать, как тут же случается всё самое интересное. Вот, например, ты могла бы сейчас извиниться за то, что случайно уронила человека, стряхнуть с одежды невидимые миру пылинки, пренебрежительно передёрнуть плечами, да и пойти себе спокойно дальше — своей дорогой.
— Хочешь кофе? — и на кой ты это спросила, непонятно, но слова прозвучали, причём, важно заметить, что вы до сих пор лежали в обнимку на сером асфальте, а в наушниках по-прежнему играла любимая музыка.
— Хочу, — почему-то тебя удивили эти слова. Нет, честно! Ты даже удивлённо заломила бровь, дескать, серьёзно, правда что ли? Пить кофе с незнакомым человеком? Вот так запросто, наплевав на все условности?
«Эх, чертовски неправильный день, — наверняка подумалось тебе, — всё не так. Абсолютно всё не так».
И от этой мысли, будь уверена, стало та-а-ак хорошо в душе, что даже солнце ярче заиграло на крышах домов, а люди вокруг вдруг показались не такими злыми и погруженными в свои проблемы.
— Знаешь, я кафе хорошее неподалёку знаю. Пойдём туда?
— Конечно, — и снова тебе досталась чудесная улыбка.
Но условности требуют узнать:
— Ты куда-нибудь торопишься?
Ехидный и весёлый чертёнок взглянул на мир сквозь голубые глаза ледяного оттенка:
— Уже нет, — отвечают тебе.
Если всегда следовать правилам, то уж точно никогда не нарушишь глупые законы и не попадёшь в неприятности. Да и жизнь всегда бы была спокойной, тихой, мирной и, ну признайся, ужасно скучной.
Ты мысленно согласилась, решив, что раз сегодня такой неправильный день, то и вести себя надо неправильно. А именно, ты решила говорить правду. Пообещала себе, что ни разу не соврёшь и честно ответишь на любой вопрос.
— Ты любишь кофе?
— Нет.
— А зачем мы тогда идём в кафе? — удивлённо спрашивает та, что так по-весеннему пахнет ванилью.
Молчишь сначала, но слово, данное самой себе, нарушать нельзя.
— Ты мне нравишься, — уж как тебе не хотелось отвечать, кто бы знал!
— Знаешь, ты мне тоже, — и ты чувствуешь осторожное прикосновение к своей руке. Неуверенно сжимаешь чужую ладонь в ответ.
Вы целуетесь в подъезде, на шестом этаже твоего дома. Ты никогда так не поступала — не пила столько с малознакомым человеком, пусть и чувствовала в сердце странную симпатию, граничащую с сумасшествием. И уж точно никогда не думала, не ожидала от себя подобной безответственности. Ведь вся твоя жизнь подчинялась строгим, правильным правилам, но сегодня неправильный день. И вновь улыбаешься, но логика тихонько крадётся к сердцу, отмычкой открывает дверцу и нагло напоминает тебе, что давно уже пора.
— Мне пора, — тебе не хочется прощаться.
— Завтра увидимся?
Ты сегодня не врёшь:
— Нет.
— А когда можно?
«Это неправильно, так нельзя. Я пьяна, а значит, не понимаю, что творю! — кричал проклятый разум, но что-то нежное и тёплое вдруг поднялось в душе, — неправильно, но как-то пофиг. Будь, что будет!»
— Давай послезавтра, — улыбаешься, пытаясь передать всё, что творится у тебя в душе.
Тебя понимают, ты видишь это по глазам:
— Тогда до встречи.
— Оставь её, видишь, она же пьяна в хлам, — слышишь где-то там далеко голос сестры. Снимаешь кроссовки, неуверенно держась за косяк двери, прислоняешься головой к стене, — хорошо, надежно, хоть есть опора. — Лучше с утра с ней поговоришь.
— Но… — мама растеряна, ты боишься смотреть ей в глаза, ведь она не знает, что сегодня у тебя неправильный день. Ты и сама сегодня неправильная.
А вообще, если честно, то тебе всё равно сейчас, когда мир теряет основу, истончается значение слов, поступки не имеют больше серых оттенков, остаётся только самое главное. В такой момент важно молчать, что бы ни случилось. Ведь в таком состоянии либо говорят только правду, либо безбожно врут от всей души. Но ты обещала не врать, а, значит, лучше молчать. А то, мало ли, случайно ляпнешь что-нибудь…
Отлипаешь от стены, идёшь в комнату — тебе кажется, что прямо, но отец отслеживает замысловатую криволинейную траекторию чуть насмешливым и понимающим взглядом. Улыбнись ему, пожми плечами и закрой за собой дверь.