Арина скрестила руки на груди и несколько обижено произнесла, стараясь скрыть нотки раздражения в голосе:
— Может, впустишь-таки?
Я лишь молча посторонилась, пропуская в квартиру. Арина прошла внутрь, попутно толкнув меня плечом.
— Кушать есть чего? — деловито спросила, снимая оранжевые кеды, которые, по правде сказать, всегда меня бесили и выводили из себя.
Я ничего не ответила, буквально заставив себя проглотить злобные слова, но то, что излишне резко открыла дверь в кухню, схватила со стола пачку чипсов, вернулась и буквально швырнула их к ней в руки, выдало мою тихую ненависть.
Жаль, но она свободно, без всяких проблем, поймала этот простой завтрак и ухмыльнулась:
— Спасибо, дорогая. Я всегда знала, что ты меня любишь.
Сейчас мне жутко захотелось на неё накричать, видя, что она, в отличие от меня, чувствует себя спокойно, уверенно и вообще, как всегда, хозяйкой положения. Но, глубоко вздохнув, я выдавила из себя ухмылку и спросила, прислонившись плечом к двери кухни:
— Что ещё пожелаешь? — на ум пришла цитата из фильма. — Может, ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат?
Арина открыла пакет чипсов и съела одну с таким видом, как будто это было изысканное блюдо:
— М-м-м, да так, малость. Как ты уже и сказала — ключи от этой квартиры.
— Что? — я почувствовала, что сейчас рассмеюсь. Неужели она серьёзно?
К несчастью для моих нервов, Арина не шутила:
— Ко мне Анька приезжает. Завтра. Всего на неделю, а ты знаешь, что у меня она остаться не сможет — мамка будет против, сама ведь понимаешь.
Я захлебнулась негодованием и просто показала ей фигу. А в это время она имела наглость как ни в чём не бывало продолжить говорить:
— Ты пока у своих родителей поживёшь. Ну, или где захочешь. Выкрутишься как-нибудь, я тебя знаю.
— Совсем обалдела?! — наконец, у меня проснулся голос. — Да иди ты на хрен отсюда, с такими просьбами! Пошла! Давай, вали!
Спокойно подперев стенку в коридоре, она посмотрела на меня как-то так по-старому, что я тут же насторожилась и прервала свою гневную триаду, дав ей сказать своё слово.
— Стася, пожалуйста. Мне помощь твоя нужна. Помнишь, что обещала всегда мне помогать, что бы между нами ни было?
— Да как ты смеешь? — тихо прошептала я, опустив голову.
— Что?
— Да как ты смеешь меня о таком просить? — чётко проговаривала я каждое слово, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Просишь добровольно отдать свою квартиру тебе? Чтобы ты могла потрахаться со своей новой дурой?!
— Стася, успокойся, — лениво проговорила, так, будто мои чувства доставляют ей, самое большее, лишь незначительное беспокойство.
После этого я с новой силой возненавидела её, в ярости подошла, схватила за руку и потащила к двери, подтолкнула ногой кеды:
— Одевай и вали.
Но Арина лишь выдернула свою руку из моей и зло глянула, прошипев:
— Не смей меня трогать.
К сожалению, у меня давно иммунитет к её злости, просто давно уже выпиты все чувства. Так я считала.
— Не уйдёшь сама — выкину из дома.
— Я уйду только тогда, когда ты дашь мне ключи от квартиры, — успокоилась, даже снова мне улыбнулась, только от одного лишь вида этих бездонных синих глаз меня начало тошнить. Боги, как я могла её когда-то любить?
— Хочешь, это будет моя последняя просьба? Мм? — Арина опасно приблизилась, сама же взяла меня за руку, — Заяц…
Я вздрогнула — давненько не слышала такого обращения к себе, а между тем она уже обнимала меня, шурша пакетиком от чипсов, смотрела прямо в глаза, улыбалась:
— Заяц. Ну, заяц! Пожалуйста, это в последний раз, обещаю, — потянулась, чтобы поцеловать, наверное, хотя, впрочем, не знаю. Я просто окончательно озверела, ощущая, как трясёт от отвращения, от чувства, что она умудрилась вновь предать и растоптать всё то хорошее, что вообще было между нами. Оттолкнула Арину от себя, распахнула дверь, подняла с пола её кеды — швырнула в проём. Взяла со стеллажа ключи, подошла к ней, всунула в руку и вытолкала из квартиры, захлопнула дверь. С той стороны через минуту послышался её смех.
И только через пять минут я осознала, что сделала — осталась без дома на всю неделю.
Мне слышалось, будто кто-то что-то мне говорил, но сил поднять голову не было никаких — уж слишком удобно лежать, уткнувшись лбом в холодную плитку туалета. Меня тошнило, а мир вокруг кружился и всё никак не желал замереть.
— Давай, вставай уже! — чьи-то руки тормошили меня, кто-то хотел заставить сесть, но я лишь отмахивалась и стонала — настолько хреново себя чувствовала.
— Отвали, — еле выдавила из себя. Единственное, что мне сейчас хотелось — это чтобы никто не трогал. Хотела, чтобы оставили в покое и дали придти в себя.
— Ну и пошла ты!
Слышала чьи-то шаги, потом на секунду стала громче музыка, хлопок и вновь относительная тишина. Почувствовав, что снова начало тошнить, подползла к туалету и обняла спасительный край.
— Чёрт, как хреново, — без сил прислонилась к стенке небольшой кабинки, голова кружилась меньше, но по-прежнему хотелось свернуться клубком и не двигаться. Не знаю, сколько времени прошло — я просто закрыла глаза, отключилась от всего мира, — но вскоре меня снова начали тормошить и тот же голос произнёс:
— На, попей воды…
К моим губам прижали холодные и влажные края пластикового стаканчика с ледяной водой. Я приоткрыла рот, позволяя влить в себя часть жидкости, больше же половины пролилось мне за ворот рубашки.
— Пей ещё, давай! — и стакан так плотно прижали к моим губам, что я была вынуждена пить, чтобы не захлебнуться. А после вновь рванулась к краю туалета…
Стало легче, но при взгляде на очередной стакан с водой меня охватило отчаянье.
— Не хочешь больше? — раздался где-то над правым ухом фальшиво-сочувственный голос. — А надо!
Не помню, сколько меня так отпаивали, но казалось, что целую вечность. К счастью, мои мучения закончились, и я просто сползла на пол окончательно, намереваясь остаться в таком положении навсегда.
— Да что же ты так? Вставай, — меня подхватили под мышки и потащили куда-то вверх, а мой желудок понёсся вниз, стало только хуже. — Тебе такси вызвать? Сможешь сказать, куда тебе ехать?
Я помотала головой, тут же пожалев об этом, и крепче вцепилась в… в кого-то. Мне хотелось рассказать, что домой нельзя. Там будет Арина, уже завтра, и к родителям тоже в таком состоянии нельзя. Но произнести хотя бы слово было нереально, поэтому я молчала.
— Да, хорошо же ты надралась, — на эту реплику я ухмыльнулась. — Ладно, ко мне поедешь?
Кивнула и закрыла глаза, вновь сползая вниз…
Стоило открыть глаза, как заболела голова, а мир снова качнулся куда-то в сторону. И, кажется, я была до сих пор пьяна.
— Ой, ё-ё-ё, — простонала, перевернулась на другой бок и…упала на пол.
Разглядывая ворс на ковре, подумала, что моя кровать вроде как побольше будет. Да и когда я успела купить ковёр? Мысли перетекали в моей голове как-то чересчур медленно, причиняя боль и вызывая отвращение к жизни. Поёжившись, поскольку по полу гуляли сквозняки, я залезла обратно на разобранный диван, который однозначно отличался от моей кровати, да и вообще это была не моя комната.
Осознав это, я попыталась вспомнить, что было вчера: недолгий сбор вещей на неделю — всё кинула в сумку, отвезла её к родителям, а сама пошла в клуб. Помню первую рюмку водки, симпатичную девушку за стойкой бара, что налила мне вторую, а потом… На этом воспоминания как-то заканчивались, и начинала болеть голова, будто кто-то живой съедал меня заживо изнутри.
Я встала с дивана, натянула рубашку, застегнула её, джинсы нашла на спинке стула, огляделась, машинально отметила, что тут ничего так, уютно. Пошатываясь, вышла из комнаты, оказалась в небольшой прихожей, и почувствовала запах еды, от которой меня просто затошнило, хоть желудок и взвыл от голода. Прижала руку к животу, стараясь успокоить бурление, ввалилась на кухню.