— А мне-то что прикажете делать? — разводит руками в стороны, взмахнув злосчастной бумажкой, и, помахав ею перед самым носом у кондукторши, так же грозно говорит. — Мне вот такую свинью банкомат подложил! Я хотела купить воды в ларьке, но нет! И в магазине мне отказались продавать, мотивируя это тем, что я у них всю мелочь заберу. Так что, извольте, я плачу за проезд, а вы возьмёте эту тысячу рублей и отдадите мне мою сдачу!
Тут автобус нервно дёрнулся перед светофором, заставив всех в салоне качнуться вперёд и лихорадочно пытаться найти опору. Молодая девушка так же, как и все, оказалась подвержена законам физики и, потеряв равновесие, начала падать. Но, к несчастью, прямо в руки разъяренной кондукторши, которая и не подумала её ловить, а просто сделала большой шаг назад.
— Ой, девушка, что же вы? Осторожнее надо быть! — ехидная улыбка осветила молодое лицо, а в глазах зажглись искорки, делая её безумно привлекательной и опасной.
— Ненавижу вас и ваш дурацкий автобус! — прошипела девушка, поднимаясь с пыльного пола, сетуя, что попала в такое неловкое положение, да ещё и испачкала руки.
Она поднялась и злобно сощурила глаза:
— Могли бы поддержать.
— Да, могла бы, но… — кондукторша развела руками и ухмыльнулась, — к зайцам и прочим безбилетникам у меня плохое отношение.
— Я не отказывалась платить! Это все подтвердят! — и она указала на прочих пассажиров автобуса, что тут же отвернулись и вдруг все одновременно обратили свой взгляд на вид за окном. В наше нелёгкое время свидетели стараются исчезнуть из виду первыми, да и вообще никому не нужны чужие проблемы.
— Ничего не знаю! Сдавать вам с тысячи я не буду! Так что потрудитесь поискать другой автобус! И выйдите на следующей остановке!
И они замолчали. Девушка и кондукторша, стоя напротив друг друга, метали по очереди яростные взгляды, в которых можно было прочесть ненависть, раздосадованность, обиду и самую небольшую долю интереса. Водитель, пожилой мужчина с длинными чёрными усами, хитрыми глазками и загорелыми руками, не подозревая о разгоравшемся скандале позади него, как обычно подрезал таксиста и резко крутанул руль, пытаясь вписаться в крутой поворот.
На этот раз честь оказаться на полу автобуса должна была по заслугам достаться кондукторше, но девушка великодушно сделала шаг той навстречу и, обхватив одной рукой её за талию, а второй держась за поручень, тихо сказала:
— Я сойду на следующей остановке, но… — она окинула свою соперницу насмешливым взглядом тёмно-карих глаз, — между нами война.
Девушка отпустила кондукторшу, несколько озадаченную, но по-прежнему находящуюся вне себе от злости, и прочитала имя на бейджике:
— Карина, значит… Что же, увидимся, — в её глазах плясали черти и любой, кто хоть раз видел такое выражение лица и знал её характер, тут же поспешил бы собрать вещи и уехать из города на недельку-другую.
— Иди отсюда, заяц! Лишь бы найти, чем ещё отмазаться, чтобы билет не покупать! — похоже, Карина не понимала, чем грозит сейчас грубость слов. Не понимала, что слишком очаровательно выглядит, когда злится.
Девушка вышла из пыльного автобуса, как только открылись его двери, нисколько не огорчённая таким исходом дела.
Ведь откуда Карине было знать, что это именно та остановка, на которой пассажирке с тысячью в кармане и надо было выходить? Да и этот трюк она проделывала миллион раз, прекрасно зная, что никто не захочет разменивать злосчастную купюру, которая по сути своей являлась своеобразным бесплатным проездным. К тому же ехать-то всего две остановки.
Минутой позже девушка достала из сумочки мобильный и набрала номер друга:
— Лёха, я, кажется, влюбилась… — проговорила с улыбкой и безумной теплотой в карих глазах — Да, опять! Но на этот раз всё иначе! Так вот, мне очень нужна твоя помощь завтра…
*** Чем дальше, тем больше ***
Людей, желающих выползти на улицу в тридцати пяти градусную жару, было катастрофически мало, тем не менее народу в автобусе хватало. Это были либо отчаянные безумцы, желающие в такую погоду хоть куда-то выбраться на отдых, либо просто несчастные, которым нужно ехать на работу или по срочным делам. Но практически каждый из них, насколько бы он не проклинал необходимость находиться в транспорте, в такие моменты, как этот, искренне сочувствовал молодой девушке, что продавала им билетики в душном автобусе. Хотя некоторые, конечно, злорадствовали, что не им хуже всего приходится.
Карине было жарко. Невыносимо. Пару раз у неё мелькнула мысль выпрыгнуть на полном ходу, либо высунуть в махонькую форточку голову, да так и ехать. Но человеческая гордость, чувство ответственности, а ещё осознание того простого факта, что за сегодня можно будет совершенно заслуженно потребовать премию за работу, останавливало её в шаге от двери.
В автобус заползла старенькая бабуля и, проковыляв к свободному месту, принялась рыться в сумочке. Естественно, что внутри лежали только жизненно необходимые, самые ценные и важные вещи, но размер этого милого аксессуара всё же позволял свободно вместить среднюю собаку.
Девушка терпеливо ждала, когда старушка откроет сумку, и начнёт искать кошелёк, либо документ, предоставляющей ей бесплатный проезд, но, очевидно, поиски обещали быть долгими.
Наконец, Карина мило улыбнулась и мягко проговорила:
— Бабушка, да ладно, не ищите проездной! Я и так верю.
Старушка отвлеклась от занимательного занятия выгрузки всего самого необходимого на соседнее сиденье и, подслеповато прищурившись, прошамкала:
— Нет, деточка, не положено так, не по закону. А вдруг тут проверяющий сидит, у тебя на работе проблемы будут… Погоди минутку, найду, — а далее, уже обращаясь к недрам сумки, — где-то в этот… в кармашек положила…
Карина нервно осмотрелась, понимая, что довольно-таки высокий, полный и взмокший от жары мужчина уже давно сверлит её недовольным взглядом, сжимая в руке две мятых десятки.
— Бабушка, не стоит…
— Нет, нет, подожди, — старушка придержала её за локоть и, не отпуская, продолжила вытряхивать содержимое сумочки, ища заветный документ.
— А сколько мне ещё ждать?! — не выдержал и мужчина, угрожающе потрясая двумя хлипкими десятками, которые безвольно мотались из стороны в сторону.
Уже благо, что только он один был настолько нетерпелив, но и его одного хватало с лихвой, чтобы создать нервную обстановку. Другие пассажиры проявляли флегматичное спокойствие, часть просто спала, откинувшись в тень, часть уставилась в книги, газеты, лишь бы попытаться убедить себя отвлечься от невыносимой жары.
«Чёрт, ну что же за день?» — устало подумала девушка, вздохнула, медленно выдохнула и улыбнулась мужчине:
— Сейчас, ещё минуту, — косой взгляд на бабушку, по-прежнему державшую её за руку, — а лучше все три, и я подойду. Подождите, пожалуйста!
— Это ваша работа, между прочим! А мне приходится самому её делать! Почему получается так, что это я должен к вам идти через всю толпу?!
Ну вот что ему не сиделось спокойно на месте? Зачем понадобилось вставать и, переваливаясь, идти через весь автобус, вместо того, чтобы успокоиться и просто подождать? Этого Карина не знала, но вот итогом его благородных действий по оплате проезда оказалась лишь ещё одна неприятная ситуация.
Автобус, как всегда, резко дёрнулся — то ли сглазил его кто, то ли жара на водителя действовала, а полный мужчина, естественно, покачнулся. Он по инерции продолжил своё движение, завалился вбок и сел прямо на колени к женщине средних лет, которая мирно дремала на сиденье, держа в руках пакет с банкой черничного варенья. Пакет не потерпел столь наглого соседа и просто упал на пол автобуса. Да и не сказать, что женщина в возрасте была довольна, давно на неё не садилось столь… хмм, объёмных мужчин. Она поспешила выразить недовольство, барабаня по спине великана, ошалевшего от такого поворота сюжета и по-прежнему сжимающего две десятки в руке.
— Да как вы смеете?! Немедленно! Слышите?! Немедленно слезьте с меня!