— Дамочка, держите себя в руках! — он прокряхтел и смог, наконец, встать. — И прекратите истерить! Я просто упал!
— Ах, он «просто упал»! — хватая ртом воздух от возмущения, женщина действительно хотела было ограничиться нервными воплями на весь автобус и успокоиться после этого, как вдруг обратила внимание на то, что банка разбилась и из пакета на пол уже вытекла изрядная доля варенья.
— Да ещё и варенье мне всё испортил! Вот ведь… Получай! — и начала бить его наотмашь сумочкой, торопливо сорванной с плеча. Мужчина уворачивался, как мог, закрывая руками самое дорогое. Пассажиры резво просыпались и с интересом наблюдали широко открытыми глазами за происшествием.
Карина молча стояла и смотрела на весь этот бред, театр абсурда и бессмыслицы, думая … да что уж там — окончательно для себя решив, что день не задался. И в этот момент автобус как раз остановился, принимая новых неизмученных пассажиров, вместе с которыми зашла и вчерашняя скандальная девица, мило улыбаясь и приветливо помахав ручкой с зажатой тысячной купюрой.
— Вот, милая, смотри, проездной! — гордо сказала старушка, потянув Карину за рукав и показывая древний читательский билет, — я же говорила, что найду!
— Да, бабушка, говорили. А я-то зря не верила, — через силу улыбнулась кондукторша, чувствуя, что у неё в который раз начинают сдавать нервы.
— То-то же! — бабушка убрала руку с документом и принялась складывать вещи обратно.
«Уфф, хуже уже быть не может», — Карина мрачно посмотрела на залитый вареньем пол, в который обязательно кто-нибудь вляпается, тут же начав кричать про свинарник в общественном транспорте, взглянула на по-прежнему орущих мужчину и женщину, застрявших в узком проходе, и пошла к девушке, доставшей её вчера.
— Проезд оплачиваем.
— И тебе доброе утро! Держи, — и снова протягивает тысячу, как ни в чём не бывало.
Карина победно улыбнулась — она была к этому готова. Точнее, просто заранее утром, перед работой, разменяла одну тысячную купюру на случай, что такое может повториться. Спокойно достала из специального отделения своей сумки подготовленную сдачу. Отсчитала купюры, мстительно сунула нахалке в руку бумажные деньги и, словно внезапно обнаружив, что сдачи не хватает, сделала виноватое лицо…
— Подождите, я сейчас! У меня теперь есть запас на всякий случай! — она подошла к своему креслу, достала большой такой пакетик, вынула из него два мешочка поменьше и вернулась с ещё более довольной ухмылкой, — а вот остальные двести рублей. По десять копеек. Вы не обижайся, ладно, у меня тоже те деньги, что на работе дали. Десять копеек — это вполне законная валюта.
«Наконец-то! Как сладка месть!» — удовлетворённо подумала Карина, но радость её чуть поутихла, когда та девушка спокойно взяла сдачу, оба мешочка монеток, и хитро улыбнулась. Она подумала, что это явно не к добру.
— Спасибо! — поблагодарила незнакомка и села на первое попавшееся сиденье.
«И всё? Не верю!» — Карина внутренне напряглась, мысленно готовясь к какому-то подвоху.
— Девушка, мне один, пожалуйста, — смуглый парень с голубыми честными глазами, невинно улыбаясь, протягивал ей пять тысяч рублей.
Карина нервно кинула взгляд в сторону мирно сидящей девушки и подумала, что это, конечно, могло быть совпадением, но с малой долей вероятности.
— Поменьше нет?
— Нет. Я только сегодня получил зарплату.
Скрепя сердце и памятуя о вчерашнем скандале, она взяла деньги, отсчитав положенную сдачу — хорошо всё-таки, что сегодня народу в автобусе ездило много.
— Спасибо! — само очарование, и образцово-показательная голливудская улыбка.
— Да не за что! — язвительный и раздражённый тон нисколько не удивил парня, который направился прямиком к той самой девушке, сел рядом и подмигнул.
«Придурки!» — решила Карина и направилась разнимать драчливую пару, что уже достала своими детскими разборками и криками на весь автобус.
Во время отчаянной жестикуляции и проявления недюжинных дипломатических способностей в попытке примерить две враждующие стороны: полного мужчину и женщину в возрасте — Карина то и дело поглядывала на подозрительную парочку, которая о чём-то вдохновенно шепталась, указывая на неё.
— …поэтому ничьей вины в этом нет! — закончила она свою пламенную речь, надеясь, что это поможет. К счастью, люди хоть и были по большей части идиотами, как она успела в этом убедиться за время работы, но всё же не были такими уж злыми, просто почему-то считали общественный транспорт подходящим местом для проявления своих не самых лучших качеств и эмоций. Возмутители спокойствия быстро помирились и даже уселись вместе, благо что на свободное место с залитым вареньем полом никто, кроме перепачкавших все ноги спорщиков, не претендовал.
— А всё не так уж плохо, — устало пробормотала кондукторша, падая в ближайшее свободное сиденье и обмахивая себя пятитысячной купюрой и двумя десятками словно веером. — Я умница.
Похвалив саму себя, Карина вздохнула и пошла за тряпкой, чтобы убрать варенье.
Надо отдать должное водителю — за всё время этого бардака он ни разу не оглянулся посмотреть, что же там в салоне происходит, и не отвлёкся от дороги. Хотя, возможно, ему всё-таки стоило хоть иногда делать радио чуть тише…
*** Очень жаркий день ***
«О, боги, как же мне…», — сил не хватало даже на то, чтобы додумать до конца мысль, которая словно заевшая пластинка постоянно возникала в сознании. Карине было тошно, жарко, душно, а всё тело чесалось, требуя немедленно принять душ. Но работать предстояло ещё два часа, десять минут и сорок секунд — во столько, по её подсчётам, должна будет закончиться рабочая смена.
Каждый раз, когда они проезжали через мост, Карина нервно прижималась к окошку, видя желанную воду, понимая, что люди сейчас купаются, загорают, отдыхают, просто радуются жизни, а она должна протискиваться сквозь потные тела, вытряхивая у людей деньги за проезд. Как ни парадоксально бы это звучало, но желающих оказаться в душном тарахтящем автобусе сегодня удивительно много. Даже слишком много.
Мобильный филиал ада, в который превратился обычный городской автобус, подъехал к остановке, распахнул двери, и Карина опять внимательно смотрела, кто зашёл, чтобы честно выполнить свою работу. И тут она увидела ту самую девушку, которая, заметив её, тут же изменила направление и зашла в другую дверь в противоположном конце автобуса.
«Коза! — зло подумала, восхищаясь, однако, тем, как настойчиво эта молодая и, кажется, ужасно давно уже знакомая ей девушка отказывалась платить за проезд, — вот сейчас ведь всё равно достану!»
С упорством маньяка она начала продвигаться сквозь толпу, игнорируя возмущённые стоны и прочие восклицания, безжалостно отдавила ногу мужчине в гавайской рубашке, получила локтем по голове, чуть не потеряла сознание от запаха духов какой-то женщины и, наконец-то, увидела её лицо.
Она оставалась удивительно спокойной, улыбалась и терпеливо ждала. Потом посмотрела Карине прямо в глаза, подмигнула, послала воздушный поцелуй и, по закону подлости, спокойно вышла в только что открывшиеся двери, но нет, не ушла — прошлась по улице и зашла заново в автобус, вновь оказавшись в противоположной стороне салона.
Разозлённая, готовая рвать и метать, Карина сделала последний отчаянный рывок вперёд, но остановилась, поняв, что поздно — двери только что закрылись, впустив последнего пассажира, да и не сумела бы она зайти обратно — слишком много людей.
Злость душила, туманила глаза, хотелось просто разорвать на части эту нахалку, хитрую сволочь, что в очередной раз портит ей жизнь! С удвоенной энергией, окрылённая гневом и яростью, Карина начала продираться сквозь толпу. Это уже был маниакальный охотничий азарт. В какой-то момент она подумала, что чужие тела полностью перекрыли проход, и решилась на отчаянно-сумасшедший поступок: протиснулась под поручнем на ступеньку у двери, буквально проползла между чьих-то ног, потом под сиденьем, и вынырнула, безумно радуясь тому факту, что хоть жива после этого осталась.
Улыбка демона озарила её лицо, когда она увидела ту девушку, что нервно озиралась по сторонам и периодически морщила носик, когда кто-то слишком тесно к ней прижимался.