Автобус медленно подъезжал к следующей остановке, и, возможно, безбилетница сумела бы вновь проделать свой трюк и выйти, не заплатив, но в этот раз удача отвернулась от неё: дорогу автобусу перебежала по зебре компания мелкой ребятни, заставив ненадолго притормозить.
— Попалась! — Карина ужиком протиснулась мимо полноватого мужчины и схватила желанную добычу за руку чуть выше локтя. — Плати за проезд!
Скорее всего, дело было в первую очередь в странном выражении её глаз, подавляющем и красивом одновременно — так для себя потом решила Карина, когда лежала ночью и смотрела куда-то в темноту за окном, не в силах уснуть. Именно их тёмно-коричневый, почти чёрный цвет, и выражение отчаянной уверенности, заманчивое и опасное, гипнотизировали, завораживали, подчиняли…
Иными словами девушка, что вновь и вновь отказывалась подчиняться стандартным правилам и платить за проезд, пользуясь тем, что тянуться почти не пришлось, стоя в плотной толпе, просто поцеловала Карину в губы. Так, что жар прошёлся по её телу, пальцы ослабели, отпуская, казалось бы, уже пойманную добычу, а плечи расслабились. Она стояла, совершенно растерянная и неспособная хоть что-либо сделать, смотря в карие глаза, в которых горело торжество победы …
Автобус дёрнулся, затормозив возле остановки, люди покачнулись, невольно создавая волну, как футбольные фанаты на стадионе, и девушка закончила поцелуй, улыбнулась, а потом беспрепятственно покинула душный салон. Карина же долго потом выполняла свою работу чисто на автопилоте, ей уже не было дела до царящей вокруг жары — в душе поселилась холодная ярость, смешиваясь с огнём гнева, что периодически сотрясал её: «Да как она посмела!»
Лишь в самом дальнем уголке сердца притаилось маленькое, незаметное чувство, смешивающееся из любопытства, интереса, лёгкой зависти к человеку, способному так просто нарушать любые правила, и чего-то светлого, похожего на зарождающуюся симпатию. И с каждым воспоминанием о завораживающих карих глазах это чувство становилось всё сильнее, вгрызаясь корнями в сердце, заставляя его стучать отчаянней, либо беспричинно замирать.
*** Дождь ***
Жара спала, а по грязным пыльным окнам уже весело барабанил весёлый долгожданный летний дождик, чьему приходу безмерно обрадовались все: от валявшихся на траве безвольными шкурами дворовых собак до серьёзных деловых людей, вынужденных сидеть в душных офисах.
А ещё стало не так мучительно проводить весь день, разъезжая из одного конца города в другой по осточертевшему маршруту.
Порадовав долгожданной прохладой, тучи не спешили уходить, словно решив теперь отыграться за долгую жару. Небо на долгое время стало безжизненно-серым, и то и дело начинал накрапывать моросящий дождь. Вот уже третий день Карина наблюдала один и тот же пейзаж: мокрый асфальт, мутные городские ручьи на дорогах, размытые очертания зданий и спешащие по улицам прохожие, прячущиеся под зонтами. В автобусе при закрытых окнах было сыро, промозгло и душно, а запотевающие стёкла постоянно хотелось протереть, чтобы стало хоть чуточку светлее.
Карина сидела на своём месте, уткнувшись в окно лбом, и смотрела сквозь окно на потоки воды, смешанной с грязью, что катились вдоль края бордюра, пытаясь отогнать навязчиво лезущие грустные мысли:
«Как же скучно и одиноко. Далась мне эта тоскливая безнадёжная работа? Эх, всего-то надо лето пережить, а там легче будет. Но только с каждым днём всё хуже и хуже… Жаль, что та девушка больше не появляется. С ней хоть дни интереснее казались. Может, случилось что? Хотя… у такой-то не должно. Что с ней может случиться? Да ну её, ещё о зайцах думать, их и так всегда хватает!».
Карина прикрыла глаза, погружаясь в шум дождя, но вместо этого почувствовала, как резко останавливается автобус, хлопают двери и мелко вибрирует пол и сиденья от работы двигателя. Спустя пару минут они поехали дальше по маршруту, принимая немногих пассажиров, которым по стечению обстоятельств требовалось куда-то ехать в такую ненастную погоду..
Всё шло своим чередом: стандартный вопрос к вошедшим, подсчёт денег, выдача билетов — действия, что повторялось с завидной регулярностью и совершались почти автоматически — все эти занятия нисколько не отвлекали от невесёлого настроения. Но у Карины всё же было хорошее предчувствие чего-то светлого и доброго, поэтому она старалась всем улыбаться вежливо и открыто, делиться частичкой своей надежды. Мелкий дождь за окнами превратился в ливень, бьющий косыми струями по стёклам, затекающий тонкими змеящимися ручейками в неплотно прикрытые окна, и где-то вдалеке слышались раскаты грома.
В салоне пахло дождём, промокшей одеждой, грозовым воздухом и чем-то ещё, неуловимым. Карина немного оживилась и принялась наблюдать за редкими входящими пассажирами.
На одной из остановок зашла она, старая знакомая, без зонта, продрогшая, вся съёжившаяся и похожая на мокрого котёнка. Длинные волосы спадали спутанными прядями вниз по плечам, с них капала вода, попадала на шею и плечи, капельки скатывались ниже, цеплялись за одежду, часть своевольно забиралась в вырез кофточки, что стала совершенно прозрачной из-за дождя и не скрывала уже почти ничего.
Карина поймала себя на том, что вот уже не меньше минуты смотрит на грудь этой девушки, покраснела, отвернулась, и тут гордо вскинула голову, чтобы теперь успеть увидеть насмешливую улыбку, которая, впрочем, тут же вернула ей способность соображать и злиться.
— Уходи. Я могла бы попросить тебя оплатить проезд, но прекрасно знаю, что ехать тебе сейчас никуда не надо. Хотя твоё дело, можешь оплатить и кататься.
— Я извиниться пришла. За все свои неуместные розыгрыши, — как ни в чём не бывало, девушка улыбнулась и вынула из-за спины припрятанный небольшой букетик. — Надеюсь, ты любишь цветы.
«Молча и пренебрежительно возьми букет, давай! — Карина отдала себе мысленную команду, — не вздумай улыбнуться и сказать ей что-нибудь хорошее».
— Спасибо, — протянув руку за букетом, она заметила, что пальцы мелко дрожат, и постаралась успокоиться, — тот поцелуй…
— Что? — промокшая девушка замерла, внимательно глядя прямо в глаза Карине и, казалось, смотрела в душу.
Карина замешкалась и смутилась, пытаясь справиться с сумбуром собственных чувств.
— Мне… Мне не нравятся девушки, — проговорила она невнятно и быстро, проглатывая часть звуков — сказала и покраснела, опустив голову, спрятала лицо.
— Эй, — девушка напротив привлекла внимание, и странно весёлые интонации в её голосе заставили Карину вновь сосредоточить на ней взгляд, — может, мне тоже не нравятся девушки?
— Тогда…
«Что вообще произошло? Что это было-то?» — хотела она спросить, но на этот раз не успела.
— Пойдём, погуляем после твоей смены? В знак примирения.
— Но дождь ведь, под таким не погуляешь. К тому же — можно подумать, мы поссорившиеся хорошие знакомые, что нам так мириться надо.
— Хм… Незнакомые, считаешь? Мне кажется, я тебя целую вечность знаю, — она улыбнулась. — Кстати, меня Лена зовут. А дождь — он обязательно кончится, как только мы пойдём гулять, — снова широкая улыбка, а карие глаза искрятся упрямством и уверенностью.
— С чего бы это? — Карина и сама поняла, что улыбается, но прячет улыбку за букетом цветов, незнакомых ей, но очень красивых и головокружительно вкусно пахнущих.
— Я волшебник, — сказала она, весело подмигнув. — Пойдём! Ну, согласись, и скажи, во сколько закончишь работать.
— Хорошо… — проговорила, словно бы делая одолжение. — Если дождь кончится, я пойду. Но он не закончится… Такой дождь не может пройти быстро.
Автобус остановился, проскальзывая по мокрому асфальту с противным визгом, зашипев, отворились двери, а Карина всё же успела сказать время, когда закончится смена, перед тем, как девушка вышла под холодный серый дождь.
«Этот дождь будет длиться ещё очень долго, — грустная улыбка, а руки сильнее стиснули подаренный букет цветов. — И завтра будет такой же серый день, опять я буду всё так же ездить в автобусе, сожалея о своём одиночестве, наблюдая за постоянными склоками пассажиров, и всё будет как всегда. А жаль…Может, стоит самой чего-нибудь изменить…?»