Катя позвонила и предупредила, что встретит меня уже там. Сказала, что хочет меня кое о чём попросить, но о чём — говорить отказалась. Лишь злорадно хихикнула и попрощалась. Любопытство заставило меня с нетерпением поглядывать на часы, но я всё равно умудрилась долго провозиться. И как итог вполне могу опоздать и получить от Кати нагоняй.
Есть ещё один повод спешить — я действительно хочу попасть на эту выставку. Я начала фотографировать ещё давно и случайно — у моего на тот момент парня был старенький цифровик, который он подарил мне, махнув рукой. Сказал, что сам не любит фоткать, а чего тогда технике без дела лежать? Ну, и понеслась душа в рай. Сначала никто не обращал на это внимание, но, когда прошло полгода, все как-то поверили, что я всерьёз увлеклась. Но делала я это не для других, скорее для души. Мне просто хотелось этого, и я фотографировала. Только вот людей не люблю снимать, почему, не знаю. Друзья говорят, что у меня неплохо получается, но я не особенно верю, считаю себя полной посредственностью, без грамма гениальности. А однажды наткнулась на сайт, посвящённый фотографии. Потом начала читать историю создания, посмотрела на фотографов с точки зрения художников. Оказалось, что это целое искусство, которому надо уделять много времени, сил, вкладывать в дело просто всю душу, не жалея себя и не жалуясь на неудачи. Я так пока не могу. Но увидеть художественные фото, а если повезёт, то и пообщаться с авторами — такой шанс выпадает ох как редко, и меня всё это радует, хоть и что-то страшно немного… Особенно мне греет душу то, что Катя будет рядом со мной — не так буду нервничать.
Я надеваю высокие сапоги на удобном каблуке, накидываю пальто и, удовлетворённо окинув себя взглядом в зеркале, подмигиваю и быстро выхожу из дома. Поскорей бы…
Стараюсь идти быстро — но на каблуках, по льду, зимой… В который раз получаю доказательства того, что я дура. Но ничего уже не исправить — остаётся только сжать зубы и постараться не упасть. Хорошо, что осталось недолго.
Перехожу улицу и, поднявшись из перехода, почти сразу вижу нужное здание. Да, с такой вывеской его трудно не заметить.
Оглядываюсь по сторонам — где же Катя? Может, позвонить? Роюсь в сумке в поисках мобильного телефона, но пока не удачно. Вдруг, кто-то закрывает мне ладонями глаза, и я невольно улыбаюсь:
— Катя? — говорю и сразу же поворачиваюсь.
— Угадала. Пойдём? — Катя даёт мне руку, и мы заходим внутрь.
Раздевалку находим быстро. Я снимаю пальто и жду, когда принесут мой номерок. Беру его и ищу глазами Катю. На секунду мелькают её пепельные волосы, и я иду в том направлении.
— Катя?!
Она поворачивается, и я впадаю в лёгкий ступор. Катя выглядит просто потрясающе в воздушном небесном (первая ассоциация: ясное зимнее утро) платье, чуть приталенном, но абсолютно свободном. Неброский макияж, явно профессиональный, как и причёска. Кажется, что платье шили ей на заказ — настолько идеально оно стелилось по фигуре, прекрасно сочетаясь с цветом серых, пасмурных глаз. Глядя на неё, можно было поверить, что зима бывает не только холодной, жестокой и суровой — она приносит радость и счастье тем, кто любит её несмотря ни на что.
— Ты прекрасна… — колени подгибаются, в горле пересохло — я волнуюсь, как никогда.
Катя подходит ко мне и, слегка привстав на носочках, целует меня в щёку:
— Спасибо. Только ты тоже великолепно выглядишь. Вон тот парень тебя глазами прямо… хм… рассматривает, — она улыбается и берёт меня за руку, — Пойдём.
Да, вместе мы действительно смотримся впечатляюще: девочка-весна и леди-зима.
— Знаешь, тебе очень идёт зелёный цвет, особенно в сочетании с рыжими волосами. Да и глаза у тебя как будто ярче стали, — Катя тоже смотрит в зеркало вместе со мной и улыбается каким-то своим мыслям.
— Наверно.
Мы входим в зал, и я забываю обо всём: столько фотографий, просто дух захватывает! Помещение разделено на несколько секций, посвящённых различным темам: природа, человек, техника и города-мегаполисы. Почти каждая из них заставляет меня замирать и восхищённо смотреть. Вот это действительно фотографии, не то, что у меня! Да я даже и рядом не стою, но всё равно не смогу прекратить фотографировать — это уже стало частью меня. Но сейчас всё не важно — я просто радуюсь, наслаждаюсь каждой минуткой жизни. Не знаю как, но автор сумел так соединить краски, оттенки, контрасты, что картина просто врезалась в память, западала в душу. Как он смог поймать такие моменты? Где? Когда? Ведь это абсолютно иное видение мира!
Мы с Катей переходим из одного зала в другой, по-прежнему крепко держась за руки. Я — так просто боюсь потеряться, а каковы её мотивы, мне не дано понять. Хотя и есть кое-какие предположения… И я не заметно для себя вдруг осознаю, что буду не против, если Катя станет относиться ко мне не только, как к подруге или соседке.
И когда только успела влюбиться? А то, что я влюбилась в неё по самое не могу, уже не оставляет никаких сомнений. А иначе объяснить дрожь, в которую меня бросает только от одного её прикосновения, либо взгляда, не могу. Есть правда один неясный момент… А как она себя ведёт с другими? Вдруг для неё это обычное поведение, а я возомнила незнамо что? Вот только логика ещё сопротивляется, а сердцу уже пофигу, мягко выражаясь.
— Катя, тебе хоть нравится или спишь с открытыми глазами? — я стараюсь говорить шутливым тоном, показывая тем самым, что она может говорить правду. Я не обижусь, ведь так даже лучше, если у людей отличающиеся взгляды и мнения. Можно поговорить, поспорить, потом помириться и весело посмеяться — всё это проявления жизни, то, что заставляет нас дышать, отличая от роботов и потерявших свою душу нелюдей.
— Ну, кое-что нравиться, а кое-что не очень, — Катя отвечает уклончиво, но я не отстаю.
— Что именно нравиться? Покажи.
Катя чуть ли не наугад указывает на ближайшую фотографию, на которой был изображён взъерошенный воробей. Потом более внимательнее смотрит и ухмыляется:
— А ведь действительно нравиться, — говорит тихо, еле слышно.
Я радуюсь и в порыве чувств быстро целую её в щёчку. А захотелось мне, вот и всё!
— Хм, а мне ещё тогда вон та, та и во-о-о-н та нравятся! — говорит и многозначительно так смотрит.
— Я рада за тебя! — врёт ведь, сволочь, и не краснеет. Зато я краснею за нас двоих.
Быстро перевожу тему:
— Ты хотела меня о чём-то попросить? О чём?
Теперь настала очередь Кати отводить глаза:
— Помнишь, я говорила, что у меня мама приехала? — дождавшись моего кивка, она продолжает: — Так вот… Я, конечно, её люблю и знаю, что и она меня любит. Но… Иногда общение с ней даётся мне слишком тяжело, особенно, если мы говорим с ней один на один. Ну и…
— И?
— Не хочешь завтра ко мне в гости сходить? — Катя волнуется, по глазам вижу.
— Хочу!
Она облегчённо вздыхает, и мы идём дальше. Я подробно расспрашиваю Катю о её матери, стараясь заочно узнать получше человека, чтобы не наделать глупостей.
— Ладно. Ну не съест она меня в самом деле! — я решаю закончить трепать нервы и себе, и Кате. Будь, что будет!
— Это как посмотреть… — Катя говорит в сторону, а я шумно сглатываю. На что я подписалась?!