Выбрать главу

Естественный отбор

Пролог

Продавливая пучеглазые облака, серебристый «Боинг» громом небесным обрушивался на идиллический мир альпийской гармонии. Взгляду красивой молодой блондинки открывалась величественная панорама царства заснеженных каменных исполинов. Вспарывая сияющую хрустальную тишину, самолет опускался все ниже и ниже, и все четче и четче вырисовывались контуры ущелий и рек, все более ощутимым становился бренный мир утраченных иллюзий.

А когда под крылом поплыли тронутые пастельными тонами осени горные долины с синими прожилками рек и ручьев, блондинка вплотную приникла лицом к стеклу иллюминатора. Сквозь цепляющийся за вершины рваный туман проступили перевал и мост, перекинутый через стремнину, зажавшую в отвесных скалах бурную реку. «Сен-Готард, — догадалась она. — А это — Чертов мост, на штурм которого полусумасшедший старик Суворов под градом пушечных ядер и картечи гнал своих двухметровых гренадеров-фанагорийцев… Да… было племя!» — подумала блондинка и, сделав большой глоток кампари, покосилась на дремавшего рядом соседа.

На покрытой цыплячьим пушком голове господина, похожей на перезрелую тыкву, поблескивали капельки пота, а в такт легкому храпу подрагивали розовые обвислые щечки. Почувствовав ее взгляд, он открыл глаза и, взглянув в иллюминатор, проворковал:

— На подлете, Ольга Викторовна, на подлете, голубушка вы наша ненаглядная! Скоро будете лицезреть драгоценного папашу. И дитятко свое обнимете… Соскучилась, поди, по Виктору Ивановичу, сознавайтесь, голубушка!..

Блондинка, бросив через плечо: «Сознаюсь. Соскучилась, Николай Трофимович», — опять отвернулась к иллюминатору.

«Ишь, нос воротит при упоминании отца родного! — с раздражением подумал господин. — Да на такого фазера богу молиться… Слава богу, мой Тотоша хоть и рос без матери, а с этой не сравнить. Конечно, Тотошка не без греха… Но так уж ведется: новое поколение — новые песни… Войдет в возраст, наносное отлетит, как шелуха, — привычно успокоил себя он. — Достается моему мальчику, поди, ныне в Одессе на переговорах с кавказцами!.. Ишь, как вопрос ставят: оружие — утром, доллары — вечером. Да-а, лиц «кавказской национальности» на паршивой козе не объедешь, но слово держат… Сказали — к такому-то числу баксы за «сухое молоко» будут в женевском банке, и они, слава богу, все сполна поступили».

Господин снова кинул заинтересованный взгляд в спину блондинке. «Хороша, породиста, стерва, а лиса лисой, в папашу!.. Сделала вид, будто не знала, что в пакетах из-под сухого молока ушла к клиенту пластидная взрывчатка. Не поняла, видите ли, каким ветром сумму с шестью нулями в швейцарский банк на ее счет надуло. Ох, хитра!.. С другой стороны, без хитрости ныне сомнут и ноги об тебя вытрут. Эх, сбросить бы годков десять, оприходовал бы я тебя, Ольга Викторовна. По нынешнему твоему положению лучшего мужа, чем Походин, тебе не сыскать, не век же с этим Серафимом Мучником вековать. Еще побесишься чуток и сама поймешь, что к чему… А не поймешь, отец понять поможет. У Виктора Коробова не забалуешь».

И вдруг от острой тревоги у Походина испарина выступила на розовых щечках.

«Скиф, вурдалак ее отмороженный, на днях из Сербии в Россию возвращается, — вспомнил он. — Не приведи господи, полыхнет пожар на старом пепелище!.. Надо дать указание, чтобы его мимо Москвы транзитом в Сибирь переправили. И то сказать: Ольга ныне — звезда телеэкрана, миллионерша, а он кто? Подумаешь, герой Балканской войны! Как был сапог армейский, сапогом небось и остался».

Поймав острый, как укол, взгляд спутницы, застигнутый врасплох Николай Трофимович расплылся в приветливой улыбке и жарко зашептал ей на ухо:

— Не извольте беспокоиться, Ольга Викторовна!.. Свидание с папашкой пройдет, так сказать, на высшем уровне. Но совета старого чекистского пса, генерала Походина, послушайте. Не ворошите прошлого, голубушка. Еще древние говорили: «Не возвращайся на старое пепелище». Чего вам в нем, прошлом-то?.. Демократия вон какие возможности деловым людям открыла…

— «Демократию время от времени надо купать в крови», — перебила его Ольга. — Так считает генерал Пиночет, а вы как думаете, мон женераль?

— Я с вами серьезно, а вы… — поджал губы Походин.

— И я вполне серьезно, — усмехнулась собеседница и, отпив глоток кампари, продолжила: — А вдруг прав Пиночет, а?..

— И еще дам совет, голубушка, — гнул свою линию Походин. — Пользуясь выпавшей оказией, переведите свои счета в Швейцарии на отца. Папаша ваш — голова! За год-другой состояние родной дочери он удвоит и утроит. Плохо ли вам без забот и тревог?..

— С его подачи в уши жужжите? — отстранилась Ольга.

— Как можно, Ольга Викторовна! — вспыхнул Походин. — Совет на правах старого друга, поверьте, ненаглядная моя.

— Не поверю, Николай Трофимович! — без злобы ответила Ольга и кинула на него долгий насмешливый взгляд из-под опущенных ресниц.

— Отказываюсь понимать ваш… извините, ваш гонор, Ольга Викторовна! — обиженно пробормотал тот.

— Поймете когда-нибудь, — усмехнулась Ольга и пригубила неразбавленного кампари, давая понять, что тема разговора исчерпана.

Походин с его прагматизмом, выработанным за многие годы работы в КГБ СССР, действительно не всегда понимал эту красивую, взбалмошную, а порой и вызывающе наглую особу. Еще в восемьдесят девятом году он привлек к сотрудничеству Ольгу Коробову, никому не известную тележурналистку, выпускницу журфака МГИМО, и специально создал под нее торгово-закупочную фирму «СКИФЪ» с практически неограниченными уставными возможностями. В предчувствии худших времен, по замыслу папаши Коробова, тогда еще функционера аппарата ЦК КПСС, фирма «СКИФЪ» должна была аккумулировать деньги, вложенные в подставные коммерческие структуры, и служить легальным каналом для их перевода в зарубежные банки.

Жизнь на стыке десятилетий сложилась для Походина не лучшим образом. Стараниями одного из самых влиятельных лиц родной Конторы он на семь лет загремел за решетку. За время отсидки у Походина умерла долго болевшая раком жена. Правда, воздух свободы он уже смог вдохнуть через два года, когда с развалом СССР его бывшие подельники в одночасье переместились в еще более высокие кабинеты.

Мог ли тогда подумать Походин, что за эти два года начинающая тележурналистка Ольга Коробова станет не только звездой телеэкрана — любимицей публики, но и еще удачливым предпринимателем. Ученица далеко обошла своего учителя и теперь ни в грош не ставила его мнение, но по настоянию отца согласилась все же на негласное участие Походина в делах своей фирмы.

Подмяв под себя компаньонов, в том числе и его единственного сына Анатолия — Тотошу, и собственного мужа Серафима Мучника — а тот жох, каких поискать, — Ольга развила бурную коммерческую деятельность и фантастически преуспела в ней. Посредничала в сделках других и сама торговала всем: нефтью, металлом, списанными кораблями, ширпотребом, просроченными продуктами, поступающими из Европы под видом гуманитарной помощи. А накануне войны в Персидском заливе даже ухитрилась поставить в Ирак списанную из-за срока годности большую партию противогазов.

Папаша Коробов мог гордиться дочерью. Его замысел Ольгой успешно претворялся в жизнь. Из многих структур, созданных им в свое время, деньги поступали в фирму дочери и, отмытые на ее коммерческих сделках, потоком текли в зарубежные банки. Но этого ему было мало… Используя свои связи в бывшей Западной группе войск (ЗГВ) и в государственных структурах развалившейся империи, он завязал фирму «СКИФЪ» на тайных поставках оружия в «горячие точки» постсоветского пространства через «третьи» страны. Благо что «горячих точек» было много, а желающих заработать на продаже плохо учтенного оружия выведенной из Европы голодной Российской армии было пруд пруди. К тому же оформить сделку под легальную за пачку «зелени» у изначально вороватого чиновничьего племени при связях Походина, бывшего в России негласным представителем Коробова, было совсем несложно.