Эстетика бабочек за плечом
Эстетика небесных барабанов
Одежду рвануло ветром, и я поднял голову. На лицо закапало. Вдали загремело, загрохотало, словно бы некий божок уронил на свой барабан чашку утреннего кофе. Сверкнуло. Сверкнуло два раза, и вторая вспышка была эхом первой. Во время грозы нельзя находиться под открытым небом, но разве можно устоять перед этим безумным, пахнущим озоном искушением?.. Начало светлеть.
Не сегодня
Мы вновь наедине - я и мой Дружок. Дружок вновь проверит мою силу воли, а я вновь сдамся. Я рыдаю - громко, искренне, с надрывом. Я рассказываю линейчатой тетради о своих проблемах. Тетрадь рассыпается в моих руках, а Дружок ржет в голос. Почему Дружок такой вредный? Да и может ли взращенное в ужасных фабричных условиях существо заключать в себе нечто положительное? Я рыдаю. Мне больно. Я вспоминаю все просмотренные мной аниме и понимаю, что мне так же плохо, как Рицке, только у него было что вроде моего магнитофона: я записываю на него свои проблемы и складываю флешки на специально отведенную для них полку. У меня скопились целые банки слез. Штук пять или около того. Я смазываю ими Дружка. На это раз у меня все получится. На этот раз я смогу. Смогу огладить все холодные изгибы и поразить себя пороховым огнем Дружковой зажигательной души. Дружок смеется - громко, искренне, с надрывом.
Ночь за плечом
Ночь мягко выступает из-за моего плеча, идет, разбрасывая горсти звезд, развешивая белесые облачка на прозрачное, начинающее наливаться синими красками высокое небо. Провожаю взглядом закат - театр одного актера - Солнца. Звездочки собираются в созвездия, машут крохотными ручками вниз. Поднимаю ладонь в приветственном жесте, и ее мягко окутывает сумеречное волшебство. Убираю руку в карман и продвигаюсь на север, унося с собой подаренную Природой очаровывающую магию ледяного воздуха и диких лесов.
Бабочка
Каждый день я встаю в пять часов утра лишь для того, чтобы забинтовать закат. У него очень тяжелая работа, да и не закат он вовсе: вторую половину своей личности он называет рассветом и утверждает, что когда восходит на небо, возвещая завершение дня, рассвет его начинает. Совсем свихнулся, бедняга. Закат принимает мою помощь неохотно, скрипя зубами и отводя горящий взор. Его цвет глаз всегда разный и необычный, то оранжевый, то алый, то еще какой. Болезнь заката чем-то похожа на наш буллезный эпидермолиз рыхлостью кожи. Когда закат врезается в столб, то с него сходит вся кожа. Повязки надо накладывать с особой осторожностью. Есть проблема похуже - снять бинты. Закат начинает извиваться и рыдать от боли, и ручейки слез проедают кожу. В такие моменты он пылает особенно ярко. Люди даже лезут на крыши ради нескольких фотоснимков. Закат очень гордый, но благодарить не забывает.
полет на стекловатных крыльях
Я схожу в ателье на углу и попрошу сшить крылья из стекловаты. Хоть они и колются, но на высотах замечательно спасает от холода. Я взметнусь орлом, вспорю напитанный гарью и копотью городской воздух, пролечу меж проводами, прозвучу Бахом и Меркьюри под острым хвостом мчащегося в прозрачную голубизну самолета, я обогну метеориты и коснусь крылом Луны и Солнца, Меркурия и Галлеи, зачерпну снег, которым занесены дальние планеты, разбросаю его по черным дырам. Я сгребу звезды и суну их в свой глубокий карман, где ютятся вьюги и фрегаты, плачут киты и поют незатейливые гимны длинноволосые дриады, пьют родниковую воду сверкающие серебристой чешуей русалки и заведуют предприятиями солидные начальники. Я пронесу контрабандой счастье и грусть, слезы смеха и печальные улыбки, мечты и отслужившие свое паровозы. Я раздам дожди и ветры всем страждущим, коснусь их лбов и напою надеждой и милосердием. Я поцелую заснеженные планеты, и на них разойдется бурлящее пламя жизни. Я вернусь домой, сложу крылья в шкаф и отправлюсь в ателье с клеенкой, чтобы заказать большие-большие костистые жабры.
мы летаем
- С ума сошла! Больно! - шипит Пятая, разворачиваясь и крыльями отбрасывая Пятнадцатую. - Мне больно! - Сама в этом виновата. В нашей боли, - Пятнадцатая потирает плечо, - виноваты мы сами, - и ехидно ухмыляется. - Небесное воинство - расходный материал. И рефлексы у нас чудесные. Поболело - умер. - Проверить решила. Пятая безумно хохочет и взмывает к густым кронами эдемских яблочных сосен, кружит и ломает ветви: - Нас бьют, а мы-то летаем! Летаем! А нас-то бьют, а мы летаем им назло. И выиграем мы эту войну, победим лукавого! И будем плясать на углях, и йодли петь, и рвать крылья, и... Пятнадцатая обнажает саблю и мыслью отправляет ее в небо.
Перо и лист - это хорошо