При восприятии же предметов, обладающих привходящей красотой, т. е. как объективной, так и субъективной целесообразностью (например, продукты труда, соответствующие по форме условиям восприятия их как прекрасных), происходит соединение эстетического удовольствия с интеллектуальным.
Поэтому при суждении о предмете, обладающем привходящей красотой, он соотносится не с идеей его нормы или образом воображения, как это происходит при эстетическом суждении, а с понятием о его цели. Восприятие при этом подчиняется не правилам вкуса, а правилам «согласования вкуса с разумом, т. с. прекрасного с добрым, благодаря чему прекрасное становится пригодным в качество инструмента для цели в отношении доброго» (5, 234). Наиболее полно этот принцип осуществляется, как мы уже видели, при суждении об идеале красоты, в которой природное в человеке служит реализацией его нравственных принципов посредством его деятельности в обществе. Таким образом, человек не только к внешней ему природе, по и к природе в нем самом относится как к средству достижения нравственной цели — всеобщего блага в мире.
Рассмотрением условий восприятия идеала прекрасного Кант завершает типологию предметов восприятия или суждения. Однако именно они, эти предметы, в основном определяют характер чувств, вызываемых в человеке при их восприятии, а не наоборот, как утверждал Кант. Из приводимой здесь таблицы видно, что предметы определяют не только качество, но и сложность чувств, а эта сложность зависит от того, что в чувствах сочетаются проявления целесообразности на уровне явлений природы и свободы, т. е. на физическом и духовном уровнях.
От приятного до морально доброго — такова иерархия чувств по степени сложности и значимости для человека. Наиболее развитый вкус человека, если рассматривать его в целом, т. е. с учетом этой иерархии, определяется Кантом как «в сущности способность суждения о чувственном воплощении нравственных идей» (5, 379). Отсюда устанавливаются и условия его формирования, ибо «ясно, что истинной пропедевтикой к утверждению вкуса служит развитие нравственных идей и культура морального чувства; только в том случае, когда чувственность приведена в согласие с этим чувством, настоящий вкус может принять определенную, неизменную форму» (там же).
В самом деле, если человек не осознает цели своего существования, то как он может оценивать то, что мешает (например, грубая чувственность) или способствует ей? Эстетическое суждение как гармоническое функционирование способностей познания ценно не само по себе как источник эстетического удовольствия, а тем, что оно упражняет и развивает способности познания, приводит их в состояние целесообразности (хотя и без конкретной цели), т. е. в состояние, следующим этапом которого может быть или научное познание, или же выявление объективной целесообразности предметов внешнего мира, или содействие самопознанию, т. е. познанию своего назначения в нем.
Итоги своих рассуждений об эстетическом восприятии, или вкусе, Кант подводит в «Диалектике эстетической способности суждения», где он сформулировал свою знаменитую антиномию вкуса:
«1. Тезис. Суждение вкуса не основывается на понятиях, иначе можно было бы о нем диспутировать (решать с помощью доказательств).