Но определяя условия эстетического восприятия и природы и искусства, Кант не забывает о цели и природы и искусства в отношении человека, т. е. о том, как то и другое содействуют развитию культуры. Разница между природой и искусством в содействии культуре заключается в том, что природа как явление может содействовать развитию лишь физической культуры человека, а искусство как изображение идеи разума содействует преимущественно внутренней, духовной культуре человека. И в этом случае Кант подчеркивает важную роль формы в искусстве, ибо только она, по его мнению, может вызвать эстетическое чувство в результате гармонической игры воображения и рассудка.
Такое оптимальное функционирование способностей познания хотя и по имеет своей целью познание, тем не менее развивает его, способствует затем выполнению его непосредственной функции и вообще содействует повышению культуры человека как способности ставить в своей практической деятельности различные цели и достигать их. При этом Кант противопоставляет эстетическое чувство как интеллектуальное, вернее, как возбуждаемое интеллектуальными способностями человека, чувственному ощущению, возникающему в результате функционирования низших, биологических уровней. «Во всяком изящном искусстве, — писал Кант, — ведь главное — форма, которая для наблюдения и оценки целесообразна, когда удовольствие есть также культура и располагает дух к идеям… а не материя ощущений (то, что действует возбуждающе или трогает), когда важно только наслаждение, которое ничего не оставляет для (in) идеи, притупляет дух и постепенно делает предмет противным, а душу — недовольной собой и прихотливой из-за сознания своего расположения, нецелесообразного в суждении разума» (5, 344).
Кант считал, что, только будучи связанным с моральными идеями, содействуя нравственным целям, искусство может выполнять свои функции наиболее оптимально, ибо «истинной пропедевтикой к утверждению вкуса служит развитие нравственных идей и культура морального чувства; только в том случае, когда чувственность приведена в согласие с этим чувством, настоящий вкус может принять определенную, неизменную форму» (5, 379). Но отражая состояние искусства своего времени и признавая все большее усиление функции искусства как компенсации отсутствия необходимых социальных условий гармонического развития людей, Кант констатировал, что изящные искусства, «если их так или иначе не связывают с моральными идеями… служат тогда только для развлечения, потребность в котором растет тем больше, чем больше пользуются им…» (5, 344).
Исходя из этого, на первое место из всех искусств Кант ставил поэзию, ибо она более других видов искусства эстетически возвышается до идей «и не стремится с помощью изображения, рассчитанного на чувства, исподтишка нападать на рассудок и запутывать его» (5, 346). На последнее место философ ставил музыку, которая, по его мнению, дальше всех отстает от целей и задач разума, меньше всего содействует культуре человека.
«Если же оценивать изящные искусства по той культуре, какую они дают душе, а мерилом брать обогащение способностей… то в этом смысле из всех изящных искусств музыка занимает низшее место… так как она имеет дело только с ощущениями» (5, 348). При этом Кант, следуя традиции античной эстетики рассматривать музыку как средство возбуждения различных полезных эффектов в человеке, признает ее благотворное для здоровья человека действие.