Ризер отмечает далее, что это различие в понимании искусства приводит к столь же противоположным взглядам на функцию его в обществе. В странах социализма искусство рассматривается как средство воспитания человека и познания мира. Эти функции не могут осуществляться за счет воздействия на человека одной только формы произведения искусства. А в некоторых случаях, признает Ризер, форма может и мешать этому, как, например, в абстрактной живописи или в литературе сюрреализма. Но, продолжает Ризер, точка зрения на искусство как на средство познания мира и воспитания человека давно устарела и стала консервативной. На западе она давно преодолена. Здесь господствуют эстетические теории, тесно связанные с философским скептицизмом и релятивизмом. Цель искусства многими буржуазными теоретиками все больше и больше сводится лишь к индивидуалистическому наслаждению его формальными особенностями.
«Реализм и формализм сегодня являются не только двумя полюсами художественной практики, но также и двумя соперничающими теориями искусства, доминирующими на Востоке и Западе», — отмечает Ризер. Затем он пытается показать преимущество формализма в искусстве на примере абстрактной живописи. С одной стороны, М. Рпзер утверждает, что абстракционизм знаменует воплощение нового принципа в художественном творчестве, согласно которому искусство является не отражением реальности, а его аналогом. А с другой, — противореча этому, он повторяет общеизвестную концепцию самовыражения, которая состоит в воплощении внутреннего содержания мысли или чувства художника в произведение искусства, воспринимаемое как упорядоченное (организованное) целое.
Подобный отказ от реализма и стремление к обоснованию субъективного произвола в искусстве свойственны многим направлениям современной буржуазной эстетики. Иногда в этом проявляется своеобразный пассивный протест против буржуазной действительности, уклонение от апологетического ее изображения в художественном творчестве, а порой — и отрицание ее норм морали и идеалов вообще. Особенно заметно многие из этих традиций проявились в теории и практике сюрреализма. По словам одного из исследователей сюрреализма — французского искусствоведа Ива Дюплесси, целью этого направления в искусстве является «освобождение человека от гнета слишком утилитарной цивилизации». С самого начала освобождение это предполагалось осуществить не путем реальной борьбы в реальной жизни, а посредством бегства от жизни в некую «высшую реальность», или сюрреальность, приобщение к которой достигается посредством погружения в различные психологические состояния, не контролируемые сознанием. Сюрреалисты пытались в процессе творчества имитировать духовное расстройство, например паранойю. Это, по мнению одного из современных представителей сюрреализма — Сальватора Дали, дает художнику, поэту или скульптору «метод параноической критики» действительности, состоящей в произвольном использовании ее элементов для воплощения «безумной иррациональности» в продуктах сюрреалистического творчества.
Основную функцию искусства многие представители сюрреализма видят в отрицании цивилизации и современной культуры вообще, в возвращении человека к первобытной примитивности. Вслед, за Фрейдом они рассматривали сознание человека как результат влияния (в основном отрицательного) социальной среды, а бессознательное — как подавляемое этой средой его естественное начало. Отсюда целью искусства провозглашалось символическое проявление этого «бессознательного» человека.
Стремление свести все функции искусства лишь к выражению внутреннего мира человека, вплоть до его биологических инстинктов, присуще многим другим буржуазным теориям искусства. Особенно отчетливо эта тенденция проявляется в различных концепциях искусства как символическом выражении внутренних импульсов, эмоций, бессознательных желаний и иррациональных побуждений человека. Это характерно и для неокантианской эстетики. Например, один из сторонников неокантианства Э. Баллард утверждает, что объектом эстетического восприятия могут быть только символы искусства, воплощающие скрытые от поверхностного наблюдателя движения внутреннего мира художника, его сновидения и грезы, но в основном — его комплексы любви и ненависти. Роль символов заключается в восстановлении необходимого баланса этих первобытных импульсов в человеке, воспринимающем произведения искусства. Автор далее стремится доказать, что именно современные течения абстрактного искусства являются «метафизическим выражением» примитивных стремлений человека, подавляемых современной цивилизацией.