- Мы нашли ее, сэр. – Сказал первый, прикладывая телефон к уху, он находился ближе всего ко мне, мужчина потянулся, чтобы схватить меня, но я быстро ухватилась за ближайшую трубу и покатилась вниз, обдирая ладони и прикусив нижнюю губу, я пыталась сдержать слезы. Режущая боль обдала меня полностью, ладони горели ярым пламенем, но я упрямо продолжала держаться и быстро скатываться вниз по трубе.
Резко сорвавшись вниз, я плашмя падаю на землю. Стону от нетерпимой боли и хватаюсь за руку, которую по ощущениям вывихнула, но вроде бы ничего не сломала. Я медленно встаю и, прижимая больную руку к груди, бегу по направлению к своей машине, которую я оставила на дальней парковке. Добежав до машины, я быстро распахиваю дверцу, сажусь на водительское место и срываюсь с места, как только вижу бегущих мне навстречу двух амбалов, еду по темным улицам, подальше от бара, петляя между зданиями, я все время проверяю нет ли хвоста, и, когда уже было понятно, что слежки за мной нет, я выдыхаю от облегчения и перестаю с силой сжимать руль, вдавливая педаль газа. Спустя некоторое время мое дыхание становится не таким прерывистым и тяжелым, револьвер все еще был зажат в моей руке, я небрежно бросила его на заднее сиденье, а затем достала сумку с запасной одеждой, которая была нужна мне на оставшейся вечер. Этот день был полностью испорчен, но мою ночную работу никто не отменял, хотя я ни капли не удивлюсь, если узнаю, что из-за многочисленных опозданий меня уже вышвырнули оттуда.
Мысли вновь возвращаются в прошлое пока я еду вдоль темных улиц и небольших аллей, этот ублюдок снова искал меня... теперь какое-то время я не смогу появляться в баре Оуэна. Я не хочу, чтобы у моего друга были проблемы из-за меня. Я надеюсь, что он справится со всем этим дерьмом, в котором он очутился благодаря моей персоне. Когда я только появилась в баре, постепенно начала узнавать Оуэна, бедняга не разговаривал с тех пор, как умерла его жена, но он способен был писать, слушать, понимать речь, даже знал немного язык жестов, но употреблял его очень редко. Мы нашли общий язык, а в один грозовой вечер, когда не было посетителей в баре, а я пришла очень уставшая с работы, Оуэн налил мне молока с медом, подсев ко мне за столик, написал на маленьком блокноте, который используют официанты, слова, после которых я не смогла больше сдерживать слез. "Я не смогу тебя понять, но я могу выслушать тебя и постараться защитить" Я рассказала ему все, что произошло со мной в ту страшную ночь, от кого я бежала и чья кровь была на мне в тот злополучный вечер, когда я бесцеремонно вломилась в его тихий и спокойный мир и принесла лишь кровь и хаос. Удивительно, но мужчина принял и выслушал меня и мою историю. Не выгнал и не позвонил в полицию, не стал вышвыривать, хотя я подвергала его самого и его бар (а бар был всей его жизнью и душой, частичкой того, что осталось от любимой жены) опасности. Оуэн сжал мою ладонь, чуть позже я поняла, что так он хочет сказать только одно: «я рядом», и предложил оставаться у него до тех пор, пока я не найду себя. Он не предложил остаться до тех пор, пока я не отомщу или пока я не отыщу человека, который поможет мне сбежать, скрыться. Оуэн хотел, чтобы я нашла себя, нашла истинную цель, нашла свободу. Скорее всего, я больше не встречусь с ним. Чертовы слезы заволокли мне глаза, я пыталась стереть их со своих щек, дороги я уже не видела. Единственный настоящий друг в моей отвратительной жизни. Единственный человек, который желал заполучить не мои деньги, не мое тело, не мою душу или что-либо еще, а желал мне добра. Я сохраню это теплое чувство в своем сердце и навсегда запомню запах и нежный вкус на кончике языка молока с медом. Оуэн мой друг и во что бы то не стало я сделаю все, чтобы его не тронули.
Через пару кварталов, когда огни уже горели не на небе, а на земле, где весь город сверкал в различных магазинах, ресторанах, кинотеатрах и тому подобном, я свернула за угол и припарковала машину у черного входа, где меня уже дожидалась знакомая мне фигура девушки. Ее красный каблуки ни с чем не спутаешь, а уж янтарные глаза сверкают в темноте, как у кошки. Когда дверца машины захлопывается за мной, я медленным шагом, скрипя зубами от боли в руке, приближалась к Рейчел, а точнее к Ларе, ее настоящее имя было Лариса, но это русское имя настолько было отвратительно моей знакомой, что она просила всех называть ее Ларой. В ночном клубе, где мы с ней работали, у всех девушек были свои прозвища. Конечно это было не обязательно, но в подобных заведениях все же хочется оставаться полностью анонимным. Клиенты здесь не особенно дружелюбны.