Толстой не делает из своих героев злодеев и жалеет их, а Чайковский в слезах потрясен гуманизмом и высотой нравственной любви Толстого. Эмоциональные нити творчества имеют не только субъективное, но и социальное начало. В художественных эмоциях предстает и та чуткость, с которой художник замечает что-то новое в обществе, в жизни, в укладе быта.
Эмпатия как сочувствие, переживание, способ понимания эмоционального состояния других людей, необычайно важна для художника. Он устанавливает эмоциональные связи с людьми через произведения искусства. Аффекты реципиентов могут быть заложены в оттенках слов, экспрессии линий и мазков, в пластике формы, звуковысотных интонациях, ритме произведений искусства. Тем самым личность художника, «транслируемая» через произведение искусства, как бы участвует в эмоциональных переживаниях других людей, включая собственное «Я». Итак, на первом месте высочайшая эмоциональная восприимчивость, отзывчивость на нравственные впечатления, сопереживание человеку.
Вспышка эмоций и аффектов, эмпатия и симпатия ведут к более глубоким проявлениям художественной натуры. Среди них вдохновение - высший подъем духовных и физических сил художника в процессе работы над произведением искусства. Эта черта творчества мастера исключительно сложна и труднодоступна для изучения. В некоторых концепциях творчества вдохновение рассматривается как божественный или мистический дар, как иррациональный интуитивный акт, не подлежащие глубокому познанию. Однако многие художники предпочитали его не мистифицировать. П.И. Чайковский говорил так: «Я не жду вдохновения, сажусь и работаю». Он подготавливал и вызывал его напряженным трудом и постоянными творческими поисками. Об аффективном, бурном проявлении вдохновения пишет П.И. Чайковский, касаясь своего романса «На землю сумрак пал»:
«Написал несколько романсов, один из них мне безмерно нравится, и иначе, как расточая слезы, не могу играть»13.
Заметим, что не каждый процесс творчества сопровождается вдохновением. В одном из своих писем П.И. Чайковский сетует:
«Решился, нуждаясь в деньгах, заняться мелкими пиэсками для фортепьяно и положил себе в день писать по одной в течение месяца. Эти музыкальные блины пеку аккуратно, и таковых уже набралось десять»14.
Формы вдохновения всегда конкретны, сугубо индивидуальны: от эстетических до психологически нейтральных. Часто они растворяются в интеллектуальных элементах творческого процесса. Так, например, Б. Пастернак не видел во вдохновении какую-то исключительную способность, изолированную от мастерства в создании формы: «Я ни на минуту не задумаюсь поставить прямое равенство между тем, что называют вдохновением (оно существует), и тем, чего не называют осмысленностью формы»15.
Художник перерабатывает жизненные впечатления в произвольной и непроизвольной формах. В первом случае мы имеем дело с воображением художника, во втором - с его фантазией. Сознание художника обладает способностью творчески преображать картины действительности. Мир преобразовывается в восприятиях, представлениях. Продуктивно изменяются, комбинируются, синтезируются элементы жизненного опыта, наблюдения. Возникают неожиданные связи, сочетания, не существовавшие раньше в действительности. На основе своего воображения, фантазии художник создает образы, модели бытия в искусстве, распознает скрытые свойства явлений, обнажает перед нами их нравственные и эстетические смыслы. Тем самым он будоражит наши творческие силы, расширяет эвристические горизонты. Писатели-фантасты (Ж. Верн, Брэдбери, И. Ефремов) силой своего воображения заставляют нас представить нечто невероятное. Средневековое искусство пропитано символическими и религиозно-фантастическими формами воображения.
Невозможное в действительности становится возможным в фантазии художника. В ней соединяются наглядная конкретность и нечто чрезмерное и сверхъестественное. Свободная эстетическая игра воображения как бы балансирует между сверхъестественным и реальным. Миф, сказание, аллегории, символ обнаруживают свои связи с фантастическим сознанием. В современном искусстве, в жанре научной фантастики, востребованы фантастические способности художника к воображению. Писатель-фантаст соединяет большой научный интеллект, воображение, фантазию и опыт постижения самой действительности, самого человека. Если фантазия художника совершенно уходит от действительности, то она становится пустой, больной, ирреальной. Достаточно обратиться к фантасмагориям сюрреализма. Фантазия на картинах Сальвадора Дали приобретает формы видения мира человеком с отклонениями психики и сознания. Эстетическое значение такой фантазии при всем мастерстве техники падает, а сами полотна предстают как нерасшифрованные иероглифы. Таким образом, в воображении, фантазии, с одной стороны, происходит отрыв от реальности, но с другой - в них сохраняется прикрепленность образа к самой действительности. Какие бы виртуальные миры ни создавало творческое воображение художника, в конечном счете источник их - сама действительность.