(Пафос), монументальных формах (Монументальное искусство), особо интенсивными, яркими, приподнятыми средствами худож. выразительности. Теоретически В. сначала было осмыслено Цеци-лием (I в. н. э.) как стилистическая фигура риторики — в виде правил стиля, техники пафосной ораторской речи. Полемизируя с Цецилием в трактате «О возвышенном», Псевдо-Лонгин делает первый шаг к осмыслению В. как эстетической категории, что окончательно утвердилось в эстетике начиная с эпохи Просвещения. В истории эстетики можно выделить два подхода к характеристике В. Прежде всего, идущее от Бёрка противопоставление его прекрасному. Сосредоточив внимание на анализе структуры чувства В., Кант подчеркивает его сверхчувственный характер в противоположность прекрасному, свойственному упорядоченному опытом миру явлений. Если прекрасное, по Канту, нравится «без всякого интереса», то В.— «в силу своего противодействия интересу (внешних) чувств». Подразделение В. на два вида: математическое (масштабность по величине, количеству), связанное с теоретическим отношением к природе, с познанием, и динамическое (значительность по качеству, силе), связанное с желанием, с практическим отношением, отстаивал и Шиллер. В известной мере этот взгляд послужил теоретической основой романтического направления в иск-ве (Романтизм). Для др. подхода к осмыслению категории В. как определенной ступени прекрасного характерен историзм. Так, Винкельман рассматривает В. в качестве осн. признака пред-классического иск-ва Греции, К. Золь-гер — как «устремление к красоте». Фр. эстетики XIX в. (Сурьо, Н. Жоффруа) видели в В. высшую форму прекрасного. Гегель связывал с В. эстетическую характеристику этапа движения абсолютного духа, мирового исторического процесса, к-рому соответствует романтическая стадия развития иск-ва, когда на первый план выходят поэзия и музыка. Эти виды иск-ва, В. в целом характеризуются, по Гегелю, превалированием идеи, духа над формой, материей. Он диалектически соотносит В. с прекрасным, особенно на классическом этапе развития иск-ва, где они выступают в синтезе. На романтическом этапе акцент перемещается на возвышенный характер, всемирно-историческую личность. Ложное истолкование В. у эпигонов Гегеля, как и вообще идеалистическая его трактовка, были подвергнуты критике в эстетике рус. революционных демократов. Пытаясь дать В. материалистическое обоснование, Чернышевский характеризовал его как «великое». Идеалистические теории в эстетике XX в. либо вовсе отрицают самостоятельное значение В. (Кроне), либо лишают его общественного содержания, сводя к антагонизму между величием природы и величием души человека, взятого вне времени (совр. фр. персонализм). Своеобразна т. зр. Гарт-мана, к-рый рассматривает В. как одну из характеристик эстетической ценности, как род прекрасного, относя его прежде всего к неизобразительным иск-вам — архитектуре и музыке. Марксистская эстетика синтезирует исследование структуры В. и исторических форм его проявления, связывая его с общественными идеалами и с наиболее полным раскрытием и проявлением сущностных сил человека. «Собственная сущность человека много величественнее и возвышеннее, чем воображаемая сущность всех возможных «богов», которые ведь представляют собой лишь более или менее неясное искаженное отображение самого человека»,— писал Энгельс (т. 1, с. 593—594).