Она засмеялась, застегивая молнию на куртке.
— Да ладно тебе. Это был комплимент. Ну, почти.
— Спасибо, конечно, — пробормотал я, растирая лицо руками.
Кэсс уже открыла окно и собиралась вылезти.
— Ты куда? Через дверь выйти не можешь?
Она обернулась и подмигнула мне.
— Где же в этом веселье?
Я смотрел, как она ловко выскользнула наружу, словно кошка, и растворилась в утреннем свете. Ее смех еще несколько секунд звучал в моих ушах.
Я откинулся на подушку, глядя в потолок. Все это было странно, но по-своему... правильно. Кэсс была хаосом, но каким-то образом этот хаос становился для меня якорем.
— Отличное начало дня, — пробормотал я с легкой улыбкой, закрывая глаза.
Это утро было тихим, солнце едва пробивалось сквозь занавески. Я лежал на кровати, лениво потягиваясь. Мягкий свет заливал комнату, а где-то внизу слышались приглушенные звуки — должно быть, мама занималась делами.
Я поднялся с кровати и направился вниз, неспешно преодолевая ступени лестницы. В голове витали мысли о предстоящем дне, о тренировках, которые я собирался продолжить. Но, оказавшись на нижнем этаже, я вдруг замер.
На полу лежала мама. Ее волосы растрепались, лицо было в синяках, а дыхание сбивалось. Рядом стояли двое мужчин. Лысый, высокий, с яростью в глазах, только что ударил ее, а второй — с короткой стрижкой и бледным лицом — держал бейсбольную биту.
Мир вокруг меня словно остановился. Сердце забилось чаще, но вместо паники я почувствовал странное спокойствие. Я подошел к маме, опустившись на колени.
— Мама? Ты как? — тихо спросил я, помогая ей приподняться.
Она посмотрела на меня, глаза были полны страха и боли.
— Эстев... Ты... — прошептала она, но не успела договорить.
Один из мужчин, тот, что с битой, шагнул вперед. Лысый повернулся ко мне, сжимая кулаки.
— Это еще кто? — бросил он грубо.
Не отвечая, я продолжал держать маму за руку, стараясь убедиться, что с ней все будет в порядке.
— Слышишь, малец? — проговорил лысый, делая шаг ближе. — Отойди, пока хуже не стало.
Я чувствовал их движение, слышал, как один из них занес руку. Тот, что был с битой, попытался ударить меня по голове, но я даже не посмотрел в его сторону. Мои пальцы сами собой выстрелили вперед, ловя биту в полете.
Мир замер. Я поднял голову, встретив взгляд нападающего. Его лицо исказилось от ужаса, когда синеватые искры пробежали по моей руке.
— Убирайтесь, — спокойно произнес я, не отпуская биту.
Лысый бросился на меня, замахнувшись кулаком, но я лишь слегка развернул плечи, уклоняясь. В этот момент мое тело двигалось само, словно управляемое инстинктами. Я перехватил его руку, позволяя энергии пробежать через меня. Лысый взвыл от боли, отлетев назад.
— Кто ты такой? — прохрипел он, держась за обожженную руку.
— Я — тот, кто больше не позволит вам это делать, — ответил я, наконец поднимаясь во весь рост.
Молнии начали собираться вокруг меня, освещая комнату. Мужчины попятились, бормоча что-то о дьяволе, и выскочили за дверь, словно гонимые страхом.
Я обернулся к маме, которая все еще сидела на полу. Ее взгляд был растерянным, но уже без того ужаса, что я видел прежде.
— Ты... Ты их прогнал, — сказала она тихо.
Я присел рядом, снова положив руку на ее плечо.
— Все хорошо, мама. Больше они не вернутся.
Она медленно кивнула, но я видел, что ее мысли остались там, в моменте боли и страха.
— Никто больше не причинит тебе вреда, — тихо сказал я, обращаясь, скорее, к себе.
Я помог маме подняться, ее ноги слегка подкашивались. Она попыталась удержаться на ногах, но я поддержал ее, обнимая за плечи. Ее руки дрожали, дыхание все еще было сбивчивым.
— Все хорошо, мама, я с тобой, — тихо сказал я, пытаясь скрыть свою ярость.
Мы добрались до дивана в ее спальне, и я осторожно усадил ее. На щеке все еще оставался свежий след от удара, а глаза были покрасневшими от слез.
— Сейчас я принесу тебе воды, — добавил я, и она лишь молча кивнула.
На кухне я налил стакан холодной воды, но мои руки дрожали. В голове продолжали мелькать картины произошедшего: мама на полу, ее боль, страх в глазах, и те двое, которые считали, что могут делать все, что захотят.
Когда я вернулся, она все еще сидела, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. Я протянул ей стакан, и она выпила пару глотков, все еще избегая смотреть мне в глаза.
— Спасибо, сынок, — прошептала она, голос был слабым, но я почувствовал в нем теплоту.
Я сел рядом, положив руку ей на плечо. Ее тело все еще дрожало, но постепенно она начала успокаиваться.
— Это... это все из-за долгов, — пробормотала она, глядя в пол. — Они... они сказали, что не уйдут, пока я не отдам им деньги.